THE DARK KNIGHT | GOTHAM RISES

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THE DARK KNIGHT | GOTHAM RISES » Main game » The beat games


The beat games

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Время и место: 03.01.2013. Подпольный бойцовский клуб "Два питбуля".
Описание: Чужая боль, чужая ярость - их заказ на этот вечер. Свежая кровь, свежее мясо, обильно приправленные экзотичной специей из невиданной доселе властью над человеческим телом. Люди привыкли к ударам, лишь бы была возможность ударить в ответ, но в этот раз все по-другому. Их лишили самого важного - выбора.
Персонажи: Selina Kyle, Richard Grayson, Joseph Kerr, Bruce Wayne.

0

2

Если ты живешь в центре города в квартире, стены которой усилены по твоему требованию едва ли не стальными листами, если окна, из которых город наблюдается с высоты 16 этажа, снабжены пуленепробиваемым стеклом, а дверь в квартиру насчитывает четыре замка, то можно однозначно сказать — у тебя есть проблемы, от которых тебе очень хочется спрятаться. Это неоспоримый факт, для выяснения которого не нужно ходить к психотерапевтам, берущим за прием 800 баксов. Такой же неоспоримый, как то, что люди, живущие в таких квартирах, ненавидят получать неопознанную подозрительную почту.
Шел третий день нового года, утро Селины началось далеко за полдень — шумные новогодние вечеринки, длившиеся ночи напролет, давали о себе знать. Она с удовольствием поспала бы и еще пару часов, но звонок консьержа с первого этажа был удивительно настойчивым.
- Мисс Берд, вам принесли конверт, сказали, что срочно. Вы спуститесь за ним, или мне послать портье?
Она зевнула, взглянула на себя в зеркало, висящее напротив кровати (безумная прихоть прошлого владельца квартиры!), и обнаружила в нем нечто совершенно растрепанное и потерянное. Спускаться в таком виде она явно не хотела.
- Я была бы благодарна, если бы вы нашли возможность доставить конверт ко мне под дверь, — ответила она, с трудом вспоминая нужные вежливые слова. В ее детстве люди общались совсем иначе, и она скорее сказала бы что-нибудь в духе «тащи сюда, что я буду туда-сюда носиться, я не бандероль на двух ногах». Но мисс Мэрил Берд, чей паспорт она так удачно увела в прошлый четверг, и чью фотографию так удачно заменила, не могла так выражаться. Она была приличной леди. И богатой. Гораздо богаче, чем сама Селина — ей хватило бы денег, чтобы купить эту квартиру, а не просто снять. Китти не стала лишать ее и финансов, решив, что с милой девушки хватит и потери документов.
Привычный маршрут — ванна, шкаф, кухня, чашка кофе. В дверь позвонили, Селина подошла, выглянула в дверной глазок. Мальчишка в забавной, как у обезьянок, красной феске, положил что-то на пол и поспешно удалился к лифтам. По всей видимости, у него были более интересные дела, чем передавать почту из рук в руки. Селину это вполне устраивало, она открыла дверь, быстрым и ловким движением подхватила лежащий на коврике конверт, и вернулась вместе с ним на кухню, собираясь закончить свой дневной-утренний кофе под изучение этого срочного послания.
Конверт Селине не понравился. Шаблонная бумага, ничего примечательного и интересного, сама по себе ничего не значила — такие конверты тысячами продаются на любой почте. Гораздо хуже было то, что на конверте не было совершенно никаких опознавательных знаков — ни штампа, ни адреса, ни даже имени. На конверте вообще ничего не было. Кошка поддела его уголок кухонным ножом и осторожно вскрыла зеленую почтовую бумагу — на стол выпал белый плотный прямоугольник. Китти осторожно, двумя пальцами, подняла его, будто опасаясь, что бумага может быть отравлена, и в следующую секунду выронила визитку на стол.
Это была карточка, которую раздавали прихожанам в монастыре Святой Терезы. На ней значились данные для благотворительных переводов, Селина знала их практически наизусть. Что бы ни думал отец-настоятель, львиную долю пожертвований переводила именно она, пользуясь при этом то подставными именами, то целыми подставными компаниями. В монастыре, совсем недавно потерявшем церковь при пожаре, в детском приюте работала ее сестра, и любое упоминание его в таком контакте с преступным миром, бывшем теперь таким близким старшей из сестер Кайл, не могло не пугать.
Кошка перевернула карточку. На обратно стороне от руки, наскоро, дешевой мажущей ручкой было нацарапано всего несколько слов — адрес какого-то клуба, время, сегодняшняя дата, и короткая приписка: «Быть при полном параде». Что именно имел в виду автор под «полным парадом» Китти не знала, но для нее самой ответ был очевиден. Если тебе назначают свидания таким способом, если эти люди нашли твое место жительства, и даже разузнали твое подставное имя, то готовиться стоит к самому худшему.
Кошка взглянула на часы. Времени оставалось не так много, и «полный парад» стоило наводить уже сейчас. Кто бы ни были неизвестные отправители, они знали, на что нужно надавить, чтобы заставить ее шевелиться. Но это совсем не значит что Селина не знает, куда нужно ударить, чтобы и ее, и ее сестру оставили в покое.
Она натянула на себя неприметную толстовку и джинсы, надвинула на глаза капюшон. Конечно, туда она пойдет иначе — сногсшибательные каблуки, четко очерчивающий линии тела костюм, и бесполезная, судя по всему, маска, ждали ее в одном из многочисленных тайников. До них стоило добраться как можно быстрее, чтобы было время и навести «полный парад», и проверить, что все оружие в порядке, коготки наточены, а плеть легко отстегивается с пояса.
Автобус лениво тащился по Готэму, прокладывая себе колею в жидком грязном месиве остатков новогоднего снега. Рождественские ели все еще украшали улицы, и в темном полумраке позднего вечера алые шары переливались мутными каплями крови. Кошка ехала навстречу неизвестности, ехала в районы, куда совсем не хотела бы возвращаться, предпочитая эстетичный, благополучный и предсказуемый центр. Ее мучил один единственный вопрос — почему ей, и так отдавшей нормальную жизнь за благополучие сестры, приходится продолжать переживать за ее спокойствие? Почему именно этот монастырь попался на пути мафии? Если им нужна она, Селина, то совсем не обязательно вмешивать в это сестренку. Это ограничивает свободу — и действий, и ее личную, а у нее и так достаточно страхов.
Нужная остановка. Селина спускается в подвал, отбрасывает носком ботинка кучу мусора, выдвигает на себя потрепанный пластиковый короб с самым комфортным для нее содержимым.
Она делала это уже сотню раз. Костюм как вторая кожа облегает тело, сапоги садятся на ногу, как влитые — смертоносный металлический каблук сияет в полумраке тусклого освещения. Селина поправила маску, встала перед надтреснутым зеркалом, четким жестом подводя губы кровавой помадой. Вы хотели при полном параде — получите, кто бы вы не были. Только сестру не троньте. Она здесь не при чем...
Вынув из кармана толстовки карточку Китти вновь пробежалась глазами по буквам адреса. Это было не так уж далеко, она успевала даже не вовремя — немного заранее. Небольшое преимущество, приятная мелочь, которой она поторопилась воспользоваться. Вечер только начинался, и сегодня ей предстояло найти ответ на многие свои вопросы.

Если в этом здании и был какой-то клуб, то он был очень старательно спрятан и замаскирован. Серые окна были слепо заколочены, штукатурка отделки давно уже отвалилась, являя миру ржавые рыжие кирпичи. Ряд серых, пыльных дверей смотрел на нее уныло и обнадеживающе одновременно.
Она спрыгнула с карниза подъезда соседнего дома, испытывая смутную надежду на то, что конверт был чьим-то глупым розыгрышем. Конечно, это не так — таких совпадений не бывает. Но раз ее таинственный приглашающий не позаботился о каких-то более конкретных указаниях и опознавательных знаках...
Китти прошла вдоль дверей, оглядывая каждую. На последней что-то было нарисовано в пыли — пальцем, грубо, схематично. Присмотревшись, она различила в рисунке двух собак, одна из которых вцепилась в горло другой. Кошка вздохнула — вот они, опознавательные знаки, говорят даже о большем, чем она хотела бы знать. Кошкам не место в собачьем клубе, тем более в том, где собаки выгрызают друг другу горло. Только вот пути назад уже не было. Она толкнула дверь, и в приоткрывшийся проем не увидела ничего, кроме абсолютной тьмы. Опустив на глаза прибор ночного видения, она шагнула внутрь.
Пустота и тишина мгновенно сменились ярким светом — похоже, что в лицо ей направили яркий фонарь. Кошка растерялась только на секунду, но и ее хватило для того, чтобы попасться глупо, как котенок. Она почувствовала болезненный, резкий укол в шею, и на самой границе уплывающего сознания услышала только резкий, скрипучий голос
- Я был о вас лучшего мнения, мисс Кайл. Надеюсь, что вы исправитесь, и моя ставка не была напрасной. Впрочем, исправиться вам помогут.

+1

3

- Играем?
Дик упал на обшарпанный стул, улыбаясь слишком пьяно для той дозы виски, что успел принять, со стуком поставил на стол стакан, о стенки которого стукнулся лед; плеснуло, вызвав у парня дурацкий смешок. Мрачные мужики подозрительно воззрились на Грейсона, прервавшего их идиллию, но увидев, как тот бросил на стол тугой рулончик купюр, довольно заулыбались. Им представлялся отличный шанс надуть захмелевшего простака, светящего своим капиталом на весь бар.
Студент загреб розданные карты и скорчил откровенно пресную мину, потянулся за своим стаканом, чуть не столкнув его на пол локтем, выругался, допил залпом, крикнул в залу принести еще, прекрасно понимая, что в этой шарашке развито исключительно самообслуживание и максимум, что здесь могут для тебя сделать, отсчитать сдачи, не обсчитав при этом на пятьдесят баксов.
С двенадцати лет честно отрабатывающий свой хлеб Ричард терпеть не мог быть кому-то чем-то обязанным. Особенно деньгами, особенно Уэйну, который и без того платил за его обучение, не считая собственно проживание акробата в его доме. Вряд ли это хоть сколько-нибудь ударило по кошельку миллиардера, но сама мысль об этом вгоняла парня в уныние. Самому Дику, привыкшему в постоянных разъездах к тому, чтобы весь скарб помещался в одной сумке, нужно было не так уж много, но Барбара… Она никогда ничего не просила, даже не намекала и, он был уверен, даже не думала о том, чтобы использовать его в корыстных целях, но ему хотелось, ему нравилось ее баловать, позволить что-то большее, чем поход в кино раз в неделю. Игра была единственным способом пополнить свой капитал. И он играл. Играл, смеялся, светил картами, крутясь на стуле и подзывая несуществующего официанта, бросал карты без присмотра, ругаясь с барменом, рассказывал тупые анекдоты, прерываясь на середине и забывая, о чем говорил. И проигрывал, проигрывал, проигрывал. Понемногу, по чуть-чуть, но в зеленой шуршащей кучке убывало, прибавляясь у игроков. Ругался, матерился, его утешающее хлопали по спине, самодовольно ухмыляясь.
Бритоголовый громила пошел ва-банк, его поддержали. На потертую столешницу легли две пары, вызвав досадливые матерки. Дик обреченно вздохнул, уставившись на свои карты с безграничным отчаянием. И выложил по очереди двойку, шестерку, девятку, десятку и короля крести. Прежде чем кто-то успел сообразить, что произошло, парень торжествующе засмеялся и начал подгребать к себе выигрыш, составляющий месячную зарплату среднестатистического рабочего.
- Охренел? - лысый браток резко встал из-за стола, опрокинув стул.
- Умей проигрывать достойно, дружище, - усмехнулся Дик.
Превосходная память и поразительная внимательность, позволившие ему поступить сразу на третий курс истфака после всего пары месяцев подготовки, превращали Ричарда в сильного игрока. Родители не одобряли подобных развлечений, как, наверное, не одобрила бы и Барб, но они с Джоном частенько играли. Правда тогда они играли ради самого процесса, удовольствия посмотреть на вытягивающиеся лица противников. Теперь циркач стал куда меркантильнее.
- Я тебе не дружище, - жесткие пальцы громилы, вдруг сообразившего, что парень не так пьян, как показывал, сомкнулись на вороте куртки, Грейсона вздернуло, втащило на стол, на пол полетели купюры. – Вздумал с моим баблом уйти, сучонок?
Ричард скосил взгляд на опасно замолчавших дружков, разминающих кулаки, и понял, что отказываться от выигрыша поздно; раздраженные проигрышем, разгоряченные выпивкой игроки хотели драки. Дик прянул назад, выскальзывая из рукавов плененной куртки, подхватил стакан с выпивкой, плеснул пойло в глаза одному, бросил стакан во второго, опрокинул круглый стол под ноги рванувшим к нему гангстерам, пихнул ногой стул навстречу вырвавшемуся вперед, но пропустил удар со спины.
Вышедший из эркера высокий мужчина, одетый слишком официально для завсегдатаев бара, брезгливо отбросил в сторону горлышко бутылки, разбитой о голову Дика. Равнодушно пару раз пнул валяющегося в отключке парня носком начищенной до блеска туфли и сквозь зажатую губами сигарету бросил равнодушно:
- В машину его.

*****

Первым, за что зацепился вынырнувший из тьмы разум, было монотонное поскрипывание - какое-то вихляющее, тихое, но проникающее подкорку мозга. Сквозь веки проникал тусклый холодный свет. Грейсон открыл глаза, морщась от пульсирующей боли в затылке, взгляд сфокусировался на вяло крутящемся вентиляторе под потолком, издававшем тот самый скрип. Редкие лампы дневного света с низким гулом мигали, требуя замены. Попытался пошевелиться - не вышло, чуть приподняв голову, убедился, что руки и ноги крепко связаны толстыми кожаными ремнями, а сам он лежит на жестяном столе, неприятно напоминавшем "разделочные доски" в моргах.
Боковым зрением уловил движение, повернул голову, закрыл глаза, пережидая новую вспышку боли, перетекшую в виски.
У стеклянного стола с облупившейся на ножках белой краской, возился худощавый человек в сером мешковатом комбезе, никак не отреагировавший на пришедшего в себя пленника. Пользуясь моментом Дик попытался вывернуть запястье так, чтобы дотянуться пальцами до застежки ремня, но ловкие пальцы и хорошая пластика не помогли, слишком туго ходил ремень в металлической петле, только обломал ногти.
- Какого черта? Кто вы?
- Рано... - пробормотал себе под нос обернувшийся через плечо мужчина и снова зазвенел приборами, что-то раскладывая и переставляя у себя на столе.
Живое воображение артиста быстро нарисовало блестящие и отполированные клещи, щипцы, пилы, скальпели и спицы. Парень задергался, пытаясь если не порвать ремни, то сломать крепления.
- Где я? Для чего меня сюда привезли?
Серый комбинезон обернулся, досадливо поморщившись, как будто Ричард отвлекал его от чего-то важного. Несоизмеримо важнее прикованного к столу человека. Невзрачный, неопределенного возраста, какой-то серый и потертый, как его одежда, человек сорвал с одноразового шприца упаковку и набрал пару кубиков из склянки без этикетки. Он подошел к Дику, нацеливая иглу на шею, парень попытался цапнуть руку зубами, но Невзрачный с неожиданной для своей комплекции силой прижал рукой голову к столешнице и вонзил иглу куда-то под ухо. Мир начал терять четкость и расплываться, теряя краски, пока Дик снова не провалился в беспамятство.

Повторное пробуждение было не лучше первого, голова болела едва ли не больше прежнего, в пересохшем рту гадкий привкус каких-то медикаментов - то ли последствия инъекции, то ли за время его отключки Грейсона успели напихать еще каким-то таблетками. Единственное, что утешало, он больше не был связан. Темнота, поначалу показавшаяся непроглядной, постепенно рассеивалась, и глаза начали потихоньку различать очертания предметов. Рассеянный свет падал через маленькое замутненное окошко в железной двери, отведенная в сторону рука нащупала железную дверцу узкого шкафчика, по типу тех, что стоят в школьных коридорах и спортивных раздевалках. Сам он лежал на узкой деревянной скамье.
Дик ощупал затылок, к своему удивлению наткнувшись пальцами на четыре довольно грубых шва - это давало надежду. Что бы с ним не собирались делать, и кто бы ни был к этому причастен, его смерть им невыгодна. Парень осторожно сел, придерживаясь за плотный ряд шкафчиков, встал на ноги, которые тут же закололи сотни тысяч мелких иголочек. Сколько же времени он провел в беспамятстве? Прошаркал к двери и заколотил с окошечко.
- Эй! - с трудом ворочая присохшим к горлу языком, попытался возмутиться он, - Что все это означает? С пленниками принято обращаться гуманно! Я требую звонка другу! И воды принесите! И пожрать было бы неплохо!

Отредактировано Richard Grayson (2014-04-10 00:25:04)

+1

4

Изморозь покрыла грязные стёкла. И если бы не сантиметры грязи и пыли, покрывающие некогда прозрачную гладь, были бы видно её январские узоры. Так всегда происходило к ночи. А днём, когда холодное смоляное месиво, которое в городе именовали зимой, начнёт подтаивать, изморозь превратится в очередные грязные разводы. И так день за днём. Месяц за месяцем. И никому не будет до этого дела.
Здесь так всегда. Здесь не бывает тепло. Только холод и сырость. Старый невысокий панельный дом «под снос», пустующий уже несколько лет, позабытый и заброшенный. Безликий, со щербатыми окнами, символом готэмской реальности, той из которой выныривают, извергаемые тьмой и запустеньем, очередные слои преступного общества. Места, в которых не ищут. Гиблые последние пристанища.
Одинокая лампа горела тусклым нерешительным светом. Единственный источник незамысловатого явления в этой старой квартире. Остальное погребено под осколками чьей-то жизни, развалинами чьей-то памяти. Из этой кучи мусора и пепла он достал то, что было необходимо: обшарпанный стул и стол-треногу. В одной из комнат, когда-то имевшей предназначение быть спальней, ещё стояла кровать, заваленная старой одеждой, простынями и шторами. Тем, что от всего этого осталось. На ней можно было уснуть, когда становилось невозможным не закрывать глаза. И пока он здесь никто не смел занимать это место, да и просто попадаться ему на глаза. Потому что он не замечал их, а они боялись, считая его смертью.
Они уже ничего не понимали, ничего не чувствовали. Дом был их последним пристанищем, которым он без спросу воспользовался. Это не единственная квартира, в которой они жили. Тут таких около полусотни. Для них это единственный шанс – место, где никто не будет искать. Они принимали его за смерть, потому что ждали её. Для них больше не было другой реальности, кроме неё. Их руки были исколоты иглами. Она должна вот-вот зайти за их грешными душами.
Это последний день в этом месте. Он меняет их, нигде не задерживаясь. Ещё и поэтому его называют Призраком. Он сидит за столом, на котором покоится лампа и рассыпанная колода крат, в последний раз рассматривая утратившие свою необходимость бумаги. В сущности, и они не нужны, у него отличная память. Он комкает три небольших листа, сминая в ладони, а другой рукой берёт зажигалку. Поджигает и бросает на пол. Самодельный файерболл успевает прокатиться несколько сантиметром, прежде чем огонь, жадно впиваясь, превращает его в прах. На другом конце комнаты лежит женщина. Растрёпанные спутанные волосы, грязное тряпье, когда-то бывшее одеждой. Безвольное, бессильное тело растянулось на холодном полу, голова лежит на вытянутой руке, бледную кожу которой венчают ядовитые укусы шприца. Её пустой взгляд устремлён в никуда. Огонь останавливается перед ней, буквально в двух шагах. Потухшие глаза на мгновение озаряются жизнью, жалким подобием живого интереса, но тут же угасают снова. Она не шелохнулась. Призрак утратил к ней интерес.
Где-то в этом хламе он находил её документы. Шеннон Уайт. Тридцать два года, актриса. Город сгубил её, как и многих. А она помогла ему, своими руками завязав на шее петлю. Среди её вещей он нашёл актёрский инвентарь. Белила и кое-какие краски. Сегодня он уйдёт отсюда. Последует следом за тенями, волочащимися по городу целыми толпами. Они всегда приводят его в нужное место, он им доверяет. Начал с того момента, когда впервые услышал о Тёмном Мстителе. Неуловимый, ловкий, он, к сожалению для себя, тоже отбрасывает тень. Призрак обладает этим – умением скользить между тенями, опережая мёртвый свет готэмских огней. А значит, надо просто оставаться внимательным.
-- Give me, give me, give me just a little smile, - хрипло сорвалось с посиневших от холода женских губ, разносясь по комнате еле слышными разборчивыми звуками. - That’s all I ask of you. (1)
Он снова посмотрел на наркоманку и увидел, как пустые глаза глядят в его лицо. Она продолжала повторять две строчки, её голос то и дело срывался на фальшь, коверкая мелодию, но она этого не слышала – в своём собственном мире она пела идеально. Он встал со стула, подходя к найденным вещам. Взял в руки маленькие баночки с гримом и кусок разбитого зеркала с пола. Белая основа, всегда нужно начинать с этого. Зрители должны замечать лицо актёра, ясно видеть его со сцены, и запоминать. Ведь те, кому не достались завидные места в первом ряду, не должны уйти с представления без впечатлений. Они ведь заплатили за него. Или обязательно заплатят. И ещё одно правило классического театра: на лице должны быть чётко видны эмоции, виден рот. Поэтому его стоит утрированно дорисовывать. Например, красной краской тонкие губы и продолжающие их по щекам уродливые шрамы. Ну, а чтобы оттенить глаза, непременно чёрный.
Взгляд Шеннон снова потух, и даже с открытыми глазами она перестала что-либо видеть. Губы какое-то время ещё нашёптывали слова знакомой песни, но и они вскоре замолчали. Он повернулся и случайно испачкал ладонь в прохудившейся банке с зелёной краской. Он снова посмотрел на себя в лежащий на столе зеркальный осколок. Рядом выбившаяся из колоды карта Джокера загибалась от смеха при одном его виде. Ему не нужно было улыбаться, шрамы всё делали за него. Он поднял позеленевшую руку и провёл пятернёй по отросшим тёмно-русым волосам. Локоны беспорядочно окрасились в зелёный, стирая с пальцев краску.
«Клоун!» - сказал ему кто-то из глубин разрушенной памяти.
-- Джокер, - поправил его он.

Готэм-Сити встречал ночь с распростёртыми объятьями. Её он любил больше всего на свете и всегда был ей рад. Воодушевляясь вместе с ним, из-под его подворотен выбирались, свободно расправляя плечи, тени и те, кто их отбрасывал. Сегодня они собирались в одном месте. В одном из тех, где не станут искать. Ожидалось много знаменитостей. Ожидалось много развлечений.
Переоборудованный промышленный зал одной из заброшенных старых фабрик. Легенда Готэма, знаменитая Ace Chemical, многие годы снабжавшая город практически всем необходимым, теперь была заброшена и забыта им, оставлена на съедение бессердечным монстрам. Огромное пространство заполнялось людьми. Вдоль стен тянулись вереницы старых проржавевших котлов. Никто не заглядывал в них, не считал нужным. Ведь даже если в чёрных жерлах всё ещё есть переработанные химикаты, они навсегда там останутся. Разве могут быть они кому-то нужными? Выше, ближе к завешанной цепями и различными креплениями крыше, располагались решетчатые мосты. А между небом и землёй, дитя технических нововведений, была установлена платформа для вип-персон.
Отряд в камуфляже и со снайперскими винтовками занял свои позиции. Они усеивали мосты как птицы на жердочках, в бывшем офисе директора фабрики расположились техники и их разглядывающие мир через десятки камер мониторы. Ночь опускалась всё ниже, монстров становилось больше.
-- Не отключайте связь ни на секунду, - отдавал последние наставления импровизированный начальник. – Не расслабляться! Будьте готовы стрелять на поражение в любую минуту. Стрелять только по команде, ясно?
-- Да, сэр, - вразнобой ответили снайперы…
Призрак занимал выгодную позицию. Это было частью его плана. Отсюда ему были видны и друзья по жердочке, и собирающиеся внизу люди, сновавшие будто насекомые, и особо важные гости, постепенно занимающие одно удобное кресло за другим. Камуфляж скрывал ото всех них его добродушное лицо и очаровательную улыбку. За пояс был заткнут нож, перепачканный кровью того, чью спецодежду он позаимствовал. Пальцы сжимали красавицу-винтовку, и это был далеко не последний туз в его рукаве. Впервые он не знает, чего ждать до конца. И для него сегодняшняя ночь приготовила свои сюрпризы. Но он наслышан об этом месте и заинтригован тем, что будет, в тайне, в глубине безумной души, надеясь, что не он один.


(1) Bob Marley, song "Give me a little smile"

+2

5

Боязнь смерти - то чуство, которое можно вызвать практически у всех. Только в объятиях страха распрощаться с жизнью люди вспоминают, что не успели завершить дело, ради которого трудились всю свою жизнь, вспоминают о когда-то данных клятвах и обещаниях, понимают, что могли бы жить совершенно иначе, осознают, что если бы не череда определенных событий, этого итога могло бы и не быть вовсе. И, наконец, страх совершенно не воспринимает ложь. Боязнь смерти вкорне меняет людей, и каким бы мерзким подонком и лжецом человек ни был, страх делает его максимально искренним.
Именно этим знанием он и пользовался, когда допрашивал одного из людей Фальконе. Разумеется, это была никакая не важная шишка в рядах Кармайна, ни в коем случае не доверенное лицо, с которым известный мафиози решает стоящие в данный момент ребром вопросы. Это была обычная пешка, шестерка, пушечное мясо, которым Фальконе может пожертвовать в любой момент, дабы сохранить ферзя или короля. Однако, вот в чем штука: даже разменные фигуры были осведомлены в делах своего босса. Вот в чем твоя недоработка, Кармайн, но Летучей Мыши она только на руку.
- Для начала мы с тобой кое-что проясним... - начал Уэйн, небрежным движением кинув свою жертву к стене надстройки, служившей выходом из дома на крышу. Не прикладывая силу, но и без нежностей - ему нужна была информация, которой этот мужик располагал, а это значит, что нужно было быть готовым в буквальном смысле выбивать её. Впрочем, Брюс надеялся на благоразумие этой мелкой сошки в большой криминальной игре и её вызванное испугом желание сотрудничать. Очень надеялся - не хотелось бы лишний раз заниматься рукоприкладством перед сдачей своей добычи полиции.
- Здесь тебе не окружной суд - ты в любом случае виновен. Здесь никто не будет играть в хороших и плохих копов - тут только я, и я не настолько добр, чтобы вымаливать нужные мне сведения. Так что, если ты дружишь с головой, то не заставишь меня устраивать допрос с пристрастием и просто ответишь на вопросы, которые я тебе задам, - с целью припугнуть Уэйн схватил бандита за грудки и оторвал от покрытой щебнем крыши, - Слышал, Фальконе крупно вкладывается в какой-то бизнес, но это точно не наркоторговля. Может ты знаешь, куда он девает свои деньги?
Жертва судорожно хватает ртом воздух - то ли так сильно боится, то ли астматик. На всякий случай Брюс ослабил хватку - не нужно давать костлявой с косой лишний повод распускать руки.
- Бои! - прохрипел обреченный противник, безвольно колотивший ногами по стене, к которой был прижат, и вцепившийся пальцами в запястья своего кошмара, - Его бабки играют на подпольных боях в "Двух Питбулях"!
- Где это? И как часто эти бои проводятся?
- Ace Chemical, с третьего на четвертое! Больше ничего не знаю!
И ведь не блефовал. Наблюдения Брюса подтверждаются - ублюдка даже раскалывать не пришлось. Под Кармайном ходят крайне ненадежные люди, готовые сдать его с потрохами, как только почувствуют запах горелого за спиной. «Вот он - мой шанс прищучить тебя, мразь».
Полицию Уэйн решил вызвать фальшфайером - некоторое время придется избегать личного общения с законниками, а красная дымовая шашка в любом случае привлечет чье-нибудь внимание, да и Бэтмен к тому времени уже успеет скрыться. Поэтому, бросив испускающий дым маркер ближе к самому краю, мужчина мельком глянул на прикованного к трубе преступника и поспешил убраться с места даже не успевшего толком начаться допроса. Если у него есть дети, Брюсу было их искренне жаль: весть в канун Нового Года о том, что их отцу грозит жизнь за решеткой - не самая приятная из всех возможных.

***

Ace Chemical... Знаменитая химическая корпорация, монополисты, когда-то снабжавшие Готэм промышленными химикатами и медикаментами. Где она сейчас? Что с ней стало после смерти Марты Уэйн? Как так вышло, что сейчас её вотчина превратилась в обитель греха? На ум приходит только одна мысль - наверху недоглядели. Оставили землю без внимания, а когда пришло время, оказалось, что и бороться за нее уже слишком поздно - мафия все уже успела прибрать к рукам.
Брюс наблюдал за периметром с крыши соседнего здания. Как ни странно, снаружи, за исключением четверки постоянно сменяющих друг друга ребят на фейс-контроле, никого не было вовсе. Этот фактор никак нельзя оставлять без внимания, а потому Бэтмен зрит в корень - вся охрана сосредоточена внутри, а по периметру гуляют камеры видеонаблюдения. Выбор прожженных лентяев, черт возьми. Вместе с тем мужчина взял на вооружение само устройство фабрики. Точнее, её фасад. Если даже камеры и есть, они точно установлены на пару уровней ниже самой высокой точки здания, не считая бетонных труб, возвышавшихся над фабрикой с задней ее стороны. А потому Уэйн не боялся переместиться на крышу Ace Chemical, хотя все же хищно осмотрелся по сторонам в поисках чего-то, что может его раскрыть. Но нет, в этот раз удача на его стороне. Как и в прошлый. Тут-то Бэтмен и поймал себя на мысли, что совершенно не беспокоится о том, как гладко все идет. Без сучка и задоринки. Обычно такое везение является предвестником грядущей неудачи. Нет, он старался не придавать значения каким-то закономерностям или законам подлости, полагая, что владеет ситуацией и его успех полностью зависит от него самого, однако вместе с тем понимает, что, возможно, слишком самонадеян, и что незаряженное ружье тоже стреляет.
Так или иначе, дело за малым - найти способ пробраться внутрь и сделать это как можно более незаметно. Был один такой, но вентиляционная решетка была прикручена на совесть, что наталкивало на размышления об уровне шума, который он может наделать, попытавшись ее снять. Впрочем, он, возможно, преувеличивает, и все не так безнадежно. Тем более, что других вариантов не было и это действительно единственный верный путь, если, конечно, не ломиться через парадную.
Справившись быстрее, чем он предполагал, Брюс аккуратно положил решетку на припорошенную снегом крышу и выдохнул. Вот и все, совсем скоро он воочию увидит, что творится в "Двух питбулях" под покровом ночи. Скоро он лицом к лицу встретится с тенью высокопоставленных людей Готэма, и сдаст ублюдка полиции вместе с организаторами нелегальных боев. Он чувствовал триумф. Однако триумф этот был приправлен подозрением, что он найдет там совсем не то, что искал. Неожиданно нахлынуло необъяснимое волнение. Волнение за неизвестную, упущенную из виду мелочь, которая спутает ему все карты. Сомнение в том, что все пойдет по его плану. Это не то, о чем надо было думать. Это плохая идея - идти с такими мыслями в логово врага. Но Уэйн, понимая цену этой возможности, решил рискнуть. И пусть его возможная неудача будет ему уроком.

+2

6

Soundtrack: Depeche Mode - Wrong
Сознание возвращалось болезненными толчками. В затылке нервно пульсировала боль, тяжелая и тугая, ее удушливые волны подкатывали к лицу, губам, трепещущим ноздрям. Селина была всего лишь человеком, женщиной, успевшей привыкнуть к комфортной жизни и комфортной, продуманной работе. Ей давно уже не было больно, и неожиданное напоминание этого ощущения было далеко не самым приятным и ожидаемым.
В первый раз она попыталась выбраться из глубокого, гулкого лимба отключенного сознания, когда почувствовала резкий запах дешевого табака, крепкого алкоголя и поджарки. Кто-то склонился над ней, низко, практически касаясь лица - она интуитивно чувствовала, как почти касаются кожи ее лица самые длинные волоски неаккуратной, лохматой бородки. Она приоткрыла глаза, с усилием разлепляя тяжелые веки, попыталась отвернуться от запаха, от пахнущих жирной свининой губ. Действие ей не удалось, но запах и ощущение присутствия исчезли. Селина воспользовалась короткой передышкой, чтобы собрать в себе побольше сил и сознания.
- Какая красотка! Где ты ее раздобыл? За ней выстроятся очереди, я уверен, - громкий, несдержанный голос с плохо контролируемыми интонациями. Говоривший явно был любителем приложиться к бутылке, и, судя по прозвучавшему заключению, как раз производил свой близкий, пропахший ужином осмотр.
- Честно говоря, с этой кошечкой мне повезло. На ее счет пришло конкретное письмо с конкретными указаниями. Я, признаюсь, сначала плюнул, решил, что это какой-то розыгрыш... Она известная воровка, неуловима, говорят, в детстве укокошила папашу, да так и ушла безнаказанной - сам подумай, как она может попасться нам? Но потом рискнул, и она действительно пришла. Сама! Прямо к нам в руки!
- Что же там было, в инструкциях? Если она так хороша, как ты говоришь, она должна быть более, чем осторожна
- Да я сам не понял. Просто карточка какой-то церкви, мне нужно было только отправить ее, подписав адрес.
- Странно это. Кто-то явно подставил ее, а девочке теперь выходить на ринг. Кому же ты перебежала дорогу, кошечка?

Голос стал немного громче, Кошка поняла, что говоривший обернулся к ней. Она мучилась тем же вопросом. Исполнители этого похищения ничего не знали, им информацию подсунул кто-то другой, кто-то достаточно могущественный, чтобы отследить ее, найти ее слабые точки, подобраться к ней так близко, как никогда в жизни не смогли бы подобраться бестолковые полицейские. Но зачем? Что за ринг, с кем они хотят заставить ее драться? Селина приподняла голову, движение отозвалось новой порцией боли, и она без сил рухнула обратно, в вязкий безумный лимб.
- Открывай глазки, красавица. У тебя красивые глазки, и личико славное, даже жалко такое портить, - вновь табачные губы. Селина почувствовала резкий запах нашатыря, распахнула глаза, механически облизала языком сухие губы. На них она почувствовала знакомый привкус, чертова свиная поджарка. Этот ублюдок целовал ее, пока она была в отключке!
Вспышка мгновенной ярости придала сил, она рывком села на металлическом столе, служившем ей лежбищем. Руки оказались перехваченными кожаными петлями, удерживавшими кисти со смертоносными коготками зафиксированными, но о каблуках они не подумали. В мгновение окна Кошка извернулась на столе, и ступней пригвоздила руку одутловатого, неопрятного мужчины к стене.
- Руки прочь от меня, извращенец, - не своим, низким, жестоким голосом проговорила она, постепенно высвобождая тонкие запястья из плена. Мужчина заорал, ватка с нашатырем выпала из раздробленных металлом пальцев. Селина обернулась, осматривая, где ей довелось оказаться. Крохотная грязная комнатка, металлический стол, пара скамеек, как из школьных раздевалок, три крючка на стене - и больше ничего. Блеклые, покрытые пылью плафоны мигающих ламп. Что это была за подсобка, что они ей вкололи, кто ее сюда привел, и, главное, как отсюда уйти?
Китти наконец высвободила одну руку - для этого пришлось снять перчатку. Быстро расстегнув застежку на втором ремне, она обернулась к своему нерадивому обожателю.
- Где я? - она вернула перчатки на место и повернулась, устраиваясь на столе удобнее. Каблук пришел в движение, табачные губы вновь завопили. Кошка опустила глаза - молния ее костюма была расстегнута больше, чем на треть, оставляя открытыми шею и часть груди.
- Я смотрю, ты неплохо провел время, пока я была без сознания. Понравилось, пупсик? Что вы мне вкололи?
Она сильнее надавила каблуком. Вопли перешли в истеричные всхлипы, затем  - во внезапный, издевательский, фанатичный смех.
- Уже поздно, кошечка, уже поздно! Ты уже наша, и тебя заставят быть послушной девочкой, - заорал он, явно копируя чужие слова.
- Ну это мы еще посмотрим, - Китти застегнула молнию, ударила в сапогом в висок борову, захлебнувшемуся в своем смехе и воплях, и спрыгнула со стола. На полу валялась ее маска, по всей видимости, упавшая во время борьбы. Она вернула ее на место и направилась к двери - шаги все еще были тяжелыми, но каждое новое движение разгоняло последствия вколотой дряни. Ей хотелось пить и бежать, все инстинкты вопили, что сегодняшняя поимка - только первый звоночек какой-то безумной игры, которая началась против нее и ее сестры. Ей нужно было выбраться, найти Мардж, увезти ее - пусть даже силой, и спрятать где-нибудь на Аляске или в Мексике. Там, где вообще никого нельзя найти. Почему она не сделала этого раньше... Чертов монастырь, чертова сентиментальность.
Ручка легко повернулась, Кошка открыла дверь и выглянула в коридор - рядовой серый коридор, полный пыли, мигающих ламп, планов эвакуации при пожаре, и абсолютно одинаковых дверей. За дверьми ей точно нечего было делать. А вот коридоры обычно ведут к лестницам...
Слишком просто. Почему коридор пуст? Почему вопли борова не вызвали никакой реакции, никто не пришел к ему помочь? Мгновенная догадка - они, те могущественные люди, которые притащили ее сюда, хотели, чтобы она сбежала. Это была проверка. Проверка на умение выживать, умение вырываться. Она вновь вспомнила услышанные слова: "Теперь девочке выходить на ринг".
Селина задрала голову, высматривая камеры. Вот они, одна за другой, и в камере, наверняка, тоже была парочка.
- Что вам от меня нужно? Что за ринг?
Спросила она громко, обращаясь куда-то к потолку. Бежать не было смысла, все, что она могла сделать - это дождаться момента и совершить побег неожиданно, желательно, каким-нибудь экстравагантным путем. Пока же стоило поберечь силы и саму себя. Селина коснулась места укола, ей показалось, что оно ощутимо вспухло.
Вокруг царила тишина. Китти почувствовала себя глупо - стоять посреди пустого коридора, практически на пути к свободе, и ничего не делать. Ждать ответа от стен. Гипнотизировать камеры. В сознании появилась шальная, внезапная, но очень навязчивая мысль - по коридору налево. Кошка посмотрела в сторону, подсказанную подсознанием - никакого приоритета по сравнению с правой у нее не было. Но сознание не умолкало, и теперь к нему прибавилось и навязчивое желание идти, даже бежать в указанную сторону. Интуиция вопила, как могла, Селина повернулась в прямо противоположную сторону, но тело неожиданно отказалось подчиняться и выполнила совершенно иную команду. Она побежала - неловко, совершая какие-то нелепые движения руками, будто пытаясь затормозить свой бег об воздух. В карих глазах отразилась паника, она закричала, упала на пол, стараясь остановиться, но что-то вновь заставило мышцы сократиться, а тело - направиться вперед, по коридору.
- Хватит! - закричала она, и зажавшиеся мышцы шеи заставили ее замолчать. Это было удивительно, и это было реально - тело перестало ее слушаться, остатки сознания оказались запертыми в крохотном участке мозга, который больше не контролировал движения мышц, не контролировал нервов, даже инстинктов. Тело вытащило ее в огромный заводской зал. Здесь были люди, здесь был ринг - она мгновенно поняла, что речь шла именно о нем. Ринг был единственным ярким пятном, обильно, даже слишком обильно освещенным прожекторами, все остальное тонуло в хмурых, пыльных тенях. Она (точнее, ее тело) подошло к группе людей, один из которых постучал пальцем по полушлему на своей голове.
- Вот так это работает. Контроль полный, я могу заставить бойца перестать дышать, и он подчинится. Конечно, мы стараемся не допускать такое. В наших интересах, чтобы они дрались как можно дольше, мы заботимся о них. Понятно, что в начале боев они посвежее, поэтому и ставки выше. В конце тела теряют силу, у всего есть предел прочности... Тогда мы ищем замену.
Ужас оказался сильнее, чем немыслимые технологии, заставлявшие ее тело подчиняться другим. Зрачки расширились, она попятилась назад - медленно, неловко. Смотрящие на нее мужчины с удивлением обернулись к кукловоду.
- Вы позволили ей это?
- Это остаточное сопротивление, как раз новый боец. Скоро пройдет, чип вживется окончательно - и никаких проблем не будет,
- он улыбнулся и что-то подкрутил на полушлеме. Селина зажмурилась, ощутив внезапный натиск на оставшийся оплот ее личного сознания. Значит, управляет ей этот шлем, и только что ему дали дополнительной мощности. Как они влезли в ее мозги? Как такое возможно? Как быстро придется заменять нового бойца-кошку?..

+3

7

Дик приник к окошечку щекой, вслушиваясь в тишину за дверью его тюрьмы. За четверть часа, как прикинул про себя Грейсон, лишенный не только сумки и телефона, но и банальных электронных часов, тишина так и осталось тишиной. Мутноватое стекло запотело от его дыхания, почти полностью потеряв способность пропускать свет, но парень так и не смог различить никаких звуков, которые указывали бы на то, где он находится. Только по переборкам шел какой-то низкий неровный гул, еле различимый из-за стучавшей в висках крови, и то, если прижаться ухом к двери.
Дик обхлопал себя по бокам в попытке, не сильно, впрочем, на это рассчитывая, найти хоть что-то, пропущенное похитителями, что могло бы ему пригодиться. Но неизвестные даже ремень из джинсов выдернули, хорошо еще, что не спадают. Впотьмах, на ощупь, обследовал помещение, где его запрели, собрав полные пригоршни пыли, осыпавшейся побелки и бетонной крошки. До потолка не достал даже в прыжке со скамейки. Никаких труб, обломков арматур и торчащих гвоздей, на которые непременно натыкаются герои фильмов в схожих ситуациях, тут же разрезая связанные руки и выковыривая слесарные принадлежности пальцами из каменных стен. Реальность изрядно кусала за жопу.
Так как выковыривать было нечего, он, следуя своей бунтарской душе, начал выламывать: из скамеек - доски. Сначала руками, затем, не видя результата, уперся спиной в шкафчики, зацепившись пальцами за вентиляционные прорези в алюминиевых дверцах, начал ударять в прыжке ногами по отполированным временем и десятками поп сиденьям, пока в голове не зашумело совсем уж нестерпимо, а перед глазами не расцвел красками калейдоскоп точек и кругов. Тщетно, скамейки были на совесть скреплены железными скобами и привинчены к полу толстенными болтами, о покрытую ржавчиной шляпку одного из которых парень оцарапал ладонь.
Сел, переводя дыхание и размышляя над перспективами. Перспективы были нерадостные, больше всего угнетала неизвестность. Можно было бы предположить, что за него собираются требовать выкуп с Уэйна, но где тогда фотограф в маске с сегодняшним номером газеты? Или как принято обставлять такие дела? Да и глупо как-то. Грейсон, при всем дядюшкином уважении к своему воспитаннику, не мог представить, что этого раздолбая от сливок общества есть смысл шантажировать, проще обокрасть. Когда Дик узнал, что картина в его спальне подлинник, принадлежащий какому-то известному мастеру то ли шестнадцатого, то ли семнадцатого века, и выспросил у Альфреда примерную ее стоимость, ему стало страшно рядом с ней дышать. И подобных ценностей в доме миллиардера в каждом углу по штуке.
За дверью послышались приглушенные шаги. Парень вскочил и прижался к стене слева от двери, скинув с плеч куртку и перехватив ее на манер плаща тореро. Струя света на пару мгновений пресеклась, когда тот, снаружи, заглянул в импровизированную камеру; хрупнул, открываясь, замок. Дверь открылась, и в желтом прямоугольнике света, упавшего на пыльный пол, нарисовалась тень мощной фигуры.
Дик шагнул из-за двери, накидывая на голову тюремщика куртку, нанес прямой удар в печень, как учил когда-то один из путешествующих с цирком борцов-атлетов, пнул в колено и ударил основанием ладони снизу вверх по челюсти. Здоровяк упал на колено, и Грейсон хотел завершить борьбу сдвоенным ударом по ушам, когда глаза пронзила боль от вспыхнувшего внезапно яркого света. Он инстинктивно загородил лицо рукой и в следующий момент уже корчился на полу, не в силах толком вдохнуть.
Следовавший за здоровяком человек в черном костюме убрал руку от выключателя, спрятавшегося в щели между стеной и боком одного из шкафчиков и не обнаруженного студентом, и спокойно, с легким интересом на помятом лице, наблюдал за жалкими попытками пленника продышаться и проморгаться от слез, хлынувших от нестерпимо яркого после тьмы света.
- Подними-ка его, Санни, - деловито отдал приказ второй, - Отряхни мальчонку, отряхни, ему сегодня еще в люди выходить, - последние слова вызвали у цивильного смешок.
Сильная рука ухватила его за шкирку и вздернула на ноги, Дик, из чистого упрямства, попытался ударить еще раз, толком даже не видя, куда бьет. Его встряхнули, так что щелкнули челюсти, и вытолкнули в коридор. Пробежав несколько метров по инерции, парень врезался в стену и тут же, не раздумывая, рванул по коридору. В голове мелькнула мысль, что сейчас вот ему и выпустят очередь в спину, но она оборвалась на середине, стоило только споткнуться на ровном месте и колодой упасть на побитую плитку пола. Попытка подняться закончилась фарсом. И вот тут пришла паника. То, над чем он раньше даже не задумывался, то, что выходило у него так же просто, как дышать, вдруг стало неимоверно, титанически сложным. Его тело, гибкое, сильное, здоровое, механизм, работающий без сбоев, вдруг подвело его; сосредоточиться на движении удавалось лишь огромным усилием воли. Он попытался подняться еще раз, тело конвульсивно дернулось, перевернувшись на спину.
- Всегда одно и то же, - в поле зрения появился человек с благородным, но помятым лицом, - Это перестает быть интересным.
Он склонился над тяжело дышащим парнем, широко раскрытыми глазами смотрящим в потолок, похлопал по щеке и грустно, как будто даже немного виновато, улыбнулся, щелкнул ногтем по одетому полушлему.
- Ничего не выйдет, сынок. Не сопротивляйся, это не в твоих интересах. Вставай.
Дик встал. На этот раз - легко, но попытка дотянуться до горла мужчины была встречена жесточайшим внутренним сопротивлением. Мышцы свело судорогой, Грейсон застонал то ли от боли в руке, то ли от переполнявших его злости и смятения. Он больше не принадлежал себе. Каким-то дьявольским способом этим людям удалось отобрать у него последнее, чем он дорожил в этой жизни, - свободу. Это была не тюрьма, не каменный мешок - много, много хуже. Они отобрали у него его самого.
- Иди вперед.
Казалось, голову сдавила гигантская рука, попытки сопротивляться только увеличивали давление и боль в налитых от напряжения кровью глазах. Мужчина в шлеме как будто бы совсем не боялся возможности бунта со стороны пленника, он спокойно шел рядом со спотыкающимся, неловко дергающимся, словно марионетка в неумелых руках, Ричардом, направляя его за плечо на поворотах. Громила не был так уверен в новейших достижениях технологий, держа акробата на прицеле полуавтомата. Дик молчал – уже понял, что задавать вопросы бесполезно, не хотелось доставлять подонкам удовольствия безрезультатными попытками прояснить ситуацию.
Они прошли по переплетению плохо освещенных коридоров, спустились по лестнице на два этажа, возле шестой двери справа здоровяк толкнул его в небольшую комнату. Парень наткнулся животом на небольшой катающийся столик, вроде раздаточных в общественных столовках.
- Эй! Аккуратнее. Чем он целее, тем дороже, - ворчливо заметил один из находившихся в помещении мужчин,
- Приготовь его, Гарри.
Гарри передвинул языком жвачку на другую половину по-американски квадратной челюсти и нехотя поднялся с жалобно скрипнувшего крутящегося стула, просканировал Дика равнодушным взглядом пустых и каких-то омертвелых глаз, задержав внимание на выскользнувшем из-за ворота футболки амулете в форме распахнувшей крылья птицы на кожаном шнурке.
- Оставлю, хе, себе на, хе, память, - дыхнул ментолом и арбузом Гарри и сорвал шнурок с шеи Ричарда.
Дик рванулся отобрать безделушку, но его надзиратели не расслаблялись; обиженно застучал колесами по плитке чуть было не свороченный столик. Парень выпрямился. Этот амулет подарил ему брат после дебюта младшего из Грейсонов на большой арене. Неожиданная и от того неприятная пустота на месте сорванной подвески раздражала – как будто выбили зуб.
- Я сниму его с твоего трупа, - с ненавистью процедил сквозь зубы Дик, вызвав взрыв хохота.
- Пой, пташка, пой, пока дают, - ухмыльнулся шлемоносный.
- Птичек любишь, паря? - хмыкнул мужик, - Эй, Джо-Джо, нарисуй ему на тулове птаху. Поярче, красным.
- А нет красного, - лениво отозвался подручный, - Ты последний баллон на свой пердулет извел.
- Ну нарисуй синим!
– рявкнул Гарольд.
Командный тон другого ничуть не впечатлил, иерархия у них, похоже, была сложнее, чем виделось с первого взгляда. Ленивый, в кожаных брюках, пожал плечами и снял с полки стеклянную банку с ультрамариновой краской, широкой кистью размашистыми мазками нарисовал у скованного чужой волей Грейсона на груди грубое и схематичное изображение птицы, ни сколько не заботясь о том, что пропитанная краской футболка прилипнет к коже. Развернул парня спиной и повторил рисунок - в ложбинке вдоль позвоночника потек пот, смешанный с краской.
- И морду ему прикрой.
На взлохмаченную голову грубо натянули какую-то черную карнавальную маску, закрывшую верхнюю половину лица. Цивильный поднес к губам рацию и, глядя на измаранного краской пленника, четко произнес:
- Передаю его вам.
После чего с явным облегчением снял с головы шлем и вытер со лба испарину. Ричарда замутило, когда на секунду чужая воля исчезла из его разума и в следующий миг накрыла волной с новой силой.
Кто-то, кто-то невидимый, вывел его из комнаты и снова повел по коридору, но в этот раз идти было недалеко. Тело остановилось у больших двустворчатых железных дверей, из-за толстых перегородок доносился странны шум, но что именно он означал, Дик понял только когда перед ним распахнули плотно закрытые двери.
Рев сотни глоток оглушил его. Просторное помещение, когда-то бывшее рабочим цехом завода, о чем напоминало теснившееся возле стен оборудование, было переполнено. В центре, в снопе света, располагалась квадратная арена.  Ноги понесли его по пандусу к одному из углов площадки, где, скрестив руки, стоял стиляга из бара. Он самодовольно улыбнулся подошедшему Грейсону и ласково провел пальцем по металлу полушлема, кивнув на ринг. Дик неловко запрыгнул на возвышение, чуть не запутавшись в канатах ограждения. Краем глаза заметил группу людей, находившихся на площадке, нависавшей над залом, образовывая некоторое подобие VIP-ложи, где еще один организатор боев что-то объяснял богато одетым гостям.
Ослепляющий луч прожектора ударил ему в лицо, зал взорвался новой чередой выкриков. И это, как ни странно, предало ему сил и уверенности. Дик был в своей стихии, в памяти ожили воспоминания о тысячах полетах над ареной, о восхищенных криках, об ощущении всемогущества и вседозволенности. А потом перед глазами в тысячный раз встала картина с распростертыми на алом бархате телами. Ярость и гнев оттеснили страх и растерянность. Было время, он хотел оказаться на алом круге вместе со своей семьей. Было время, но оно прошло. Арена не убьет его, ни одна из арен на это не способна.
Однако, когда в противоположном углу на арену поднялась девушка в облегающем черном костюме, уверенность его поутихла. Она наверняка была такой же случайной жертвой, как и он сам. Был, правда, еще небольшой шанс, что она будет просто выносить таблички или делать что-то подобное, но надежда на это была совсем уж призрачной.

Рефери

http://i024.radikal.ru/1404/e6/b6f90277fb99.jpg

На остров света во мраке зала поднялся человек в алой рубашке, черном плаще и длинной тростью-микрофоном. Костюм его как будто был сперт из какого-то безумного шоу, что крутят вечерами по телику, но удивительным образом сочетался с обрядившимся в него человеком. Он постучал пальцем по сетке микрофона, проверяя и привлекая внимание, зал притих.
- Дамы и господа! Позвольте спросить, - он поджал губы и уставился на начищенные носки своих ботинок, - какого черта вы сюда пришли?
Толпа напряженно замолчала, Дик уже как будто слышал щелчки взводимых курков, но странный рефери не беспокоился по этому поводу, обводя людей вопросительным взглядом. Его тонкие брови взлетели к начесанной челке.
- Зачем вы пришли сюда, мм?
- Увидеть месиво!
- раздался азартный полупьяный выкрик из зала.
- Месиво! Да, я ждал этого слова! - ведущий сжал кулак, прижимая его к сердцу, - Ме-е-есиво! Что за подпольные бои без месива на лицах? Без крови на жестких, беспощадных кулаках? Без звездной россыпи выбитых зубов и созвездий выхарканных на ринг потрохов? Оух, как я этого жду! - передернул плечами экзальтированный рефери, поднявшись на растяжку канатов в одном из углов арены, - Но... - он нахмурился и постучал указательным пальцем по сжатым губам, - это ведь не все. Таких драчек на каждой улице по десятку, со временем это, - фрик цикнул, - надоедает. Так зачем вы сюда пришли?
Качок в обтягивающей черной футболке, тот самый Санни, на которого напал Дик, протянул ему матово поблескивающий полушлем. Мужчина в плаще с многозначительным молчанием поднял его над головой.
- Не за этим ли? - зал взревел в том смысле, что да, за этим, -  Именно... Что может быть слаще власти? Над чужим сознанием, над чужой судьбой? Власти под соусом из крови и боли? Кто готов присоединится к тем, кто уже ступил на новую ступень мироздания? Что такое деньги по сравнению с возможностью стать богом? Кто готов открыть свои пухленькие бумажники из кожи малыша-тюленчика, свои изящные ридикюльчики из шкурки вымирающего крокодила? Да. Да! ДА! Я вижу ваши горящие глаза. Мы-ы-ы... НАЧИНАЕМ!
Он раскрутил трость-микрофон и вскинул ее над головой, подскочил к Ричарду, пахнуло резким одеколоном.
- Первый лот! Посмотрите на этот образец мужественности, как бесстрашно он стоит и ждет своей участи... Хотя, - рефери озадаченно склонил голову на бок, - выбора-то у него нет, - пластичное его лицо скорчилось в гримасу, вызвав диковатый смех, -  У-упс, промашечка вышла. Но разве это важно? При таких-то... - он растопыренной пятерней провел вдоль тела акробата, - данных. Кто хочет влезть в шкурку этого Ахилла, этого Гектора? Идеальный боец для настоящих мужчин! Кто хочет превратить эту мордашку в малиновое желе? Или наоборот? Дамы! - псих провел рукой по голове парня и обнял за шею, ухватив подбородок пальцами, развернул его лицо к зрителям. Дик до скрипа сжал зубы, играя желваками, - Посмотрите в эти голубые, как море глаза. На эти чувственные губы. Разве мы можете позволить превратиться этому в студень? В ваших силах попробовать уберечь эту мордашку, главное, как мне говорит моя подружка, "не забудь про защиту"!
Странный рефери наконец отлип от Грейсона, раскрутил свою трость и поймал ее на лету, вновь поднося к губам.
- Начальная цена просто смехотворна. Сто тысяч! Вижу сто тысяч! Кто больше? Кто-о бо-ольше-е? - кривляясь, пропел он.

+3

8

У разума есть одна замечательная особенность - он быстро приспосабливается к любому изменению. Тело еще соображает, мускулы тормозят, скелет проявляет чудеса медлительности, нервы еще даже не поняли, какие сигналы и куда им нужно передавать, а мозг уже просчитал сотню возможных вариантов развития событий и подсовывает бестолковой тушке нужный, правильный. К одному, пожалуй, разум не может приспособиться быстро - к мгновенному ограничению своей власти в том, что раньше казалось безропотно подчиненным и управляемым. Так солдат, потерявший на войне руку, продолжает протягивать ее обрубок к солонке - привычный, вросший в мышцы жест, уже лишенный разумной логики.
Но разум тренируется, особенно разум человека, живущего в постоянном риске. Селина знала, что такое - быстрое принятие решений, и знала, что для этого нужно максимально быстро собрать самое большое из возможных число данных о своей проблеме. Пока что данных у нее было немного, но каждое из них было на вес золота, каждое могло стать ключевым. Ее продали. Она должна выйти на арену и биться. Бой она будет вести не сама - ей будут управлять с помощью полушлема, таинственным образом контролирующим ее движения. Если даже она убьет своего соперника, ему выведут замену. В конце концов, и ее саму пустят в расход - им нужно долгое и интересное шоу, но после его финала о ней никто не будет заботиться. Так что единственный шанс спастись - это вырваться из под управления, повредить шлем или что-то, что позволяет шлему работать. Здесь это вряд ли возможно, но на ринге...
- ...На ринге действуют простые законы физики, а они не очень зрелищны, так что иногда мы добавляем шоу дополнительной зрелищности с помощью спецэффектов. Огня там пустим, а иногда хватает и просто дыма. Иногда накрываем ринг клеткой, иногда выпускаем к бойцам зверей, чтобы заставить их шевелиться активнее, - распинался его кукловод, даже не подозревая, насколько ценной информацией снабжает свою марионетку, - Но главное во всем этом, конечно, безнаказанность участников. Здесь можно крушить, выбивать зубы, вырывать глотки, хотя это, конечно, очень дорого, - он усмехнулся, - И после этого прийти домой и погладить трехлетнюю белокурую дочурку по волосам без угрызений совести. На ваших руках никакой крови, все делается руками бойцов.
- Я бы так не сказал, ведь указания отдаются им нами...
- Ну что вы, все бойцы и так уже конченные люди. Мы подбираем их в барах, забираем из тюрем - на их руках и так уже масса крови. В каком-то смыслае, мы даже помогаем полиции избавлять улицы от швали. Вообще, бойцом можно выставить себя и добровольно, у нас есть ребята, которые работают на ринге за деньги. Бабла они рубят хорошо, но играют на равных условиях, мы им ничего не гарантируем. Проиграл - пропал, здесь полумер нет.
- Понятно, понятно... Что ж, главное, что это вызывает такой спрос. Мы готовы вложить денег в этот проект, но хотелось бы перед этим увидеть все в действии...
- Конечно. Как раз выводят второго бойца, сейчас начнется аукцион... Иди, кошечка, тебя ждет дружок,
- кукловод кивнул на ринг, и Селина поднялась на ринг, легко проскользнув между вантами. Тело замерло в углу, приняв какую-то на удивление похабную позу. Трудно было понять, чего именно пытался добиться ей кукловод, но Китти чувствовала себя безумно глупо и нелепо. Короткий взгляд в сторону соперника, и вот уже на сцене возникает немыслимый, безумно болтливый, но однозначно одаренный ведущий этого шоу. Несколько умелых фраз, и вот уже зал ревет, зал жаждет, и несложно догадаться, что именно он хочет увидеть. Месиво. Они хотят, чтобы она располосовала алыми чертами синюю птицу на его груди, они хотят, чтобы она кричала от боли, спасаясь от его ударов, выпрашивая у них, всемогущих судей, жалкой передышки в своем обреченном состоянии.
- Посмотрите в эти голубые, как море глаза. На эти чувственные губы, - распинался рефери, извиваясь вокруг ее товарища по несчастью. И Селина взглянула. Она увидела не глаза убийцы, не глаза насильника - это были глаза человека, который вряд ли когда-нибудь сталкивался с действительно плохими парнями. На вид они были примерно ровесниками, убогая маска, прикрывавшая половину лица парня, не скрывала его возраста. Они были молоды, жизнь этого парня только начиналась, и он совсем не был виноват в том, что оказался здесь. Судя по всему, похитителям просто приглянулись эффектная внешность и ощутимая, гибкая сила парнишки.
Селина почувствовала неожиданную злость на саму себя. Почему, черт возьми, почему за 26 лет она не научилась печь пироги и штопать шерстяные носки, зато знает, где у людей болевые точки, куда нужно ударить, чтобы быстро вывести человека в состояние шока, как вскрыть любой сейф, как стрелять, метать ножи, как выцарапывать себе место в жизни? Почему она не тетка с оравой детей и лишним весом, почему она не вешает на холодильник фотографию Анджелины Джоли, чтобы мотивировать себя не есть после шести, почему и она сама, и ее тело, полностью готовы к этому бою и тому, что должны сделать? Всем этим может воспользоваться тот, кто будет ей руководить. Бритвами на пальцах, звонкими, смертоносными металлическими каблуками - она сама была оружием, которым никогда не воспользовалась бы, но которым сейчас легко мог воспользоваться другой. И она не хотела этого. Не хотела лишать парня голубых глазок и чувственных губ, не хотела видеть его кровь на своих каблуках, не хотела знать, что может совершить.
Гнев и страх дали сил, а кукловод, по всей видимости, отвлекся на соперника. Контроль ослаб совсем немного, и Селина не собиралась терять момента. Она медленно, стараясь не привлекать к себе внимания, приблизила ладони друг к другу, методично и четко оттягивая кончики черных перчаток и отрезая самый край, удерживающий на месте тонкие, опасные лезвия. Сияющие коготки один за другим падали на ринг. Последний, на большом пальце правой руки, она срезала уже оторванным когтем. Какими бы не были планы у организаторов этого шоу - ее руки месива не добавят. Пусть теперь ее перчатки выглядят далеко не так идеально, пусть даже ее за это накажут - ее задача сейчас как можно дольше сохранить целой и себя, и парнишку. А там может подвернуться случай. Там можно будет попытаться добраться о полушлема, повредить его, и бежать, бежать как можно быстрее...
- Двести тысяч! И-и-и... Да, мы поднимаем цену сразу до полумиллиона! Полмиллиона долларов за право выпустить на ринг этого льва, этого титана... Помните, дамы и господа, первые раунды - самые эффектные, наши бойцы рвутся в бой и пока еще не успели устать... Ну же, разве это цена? Пятьсот тысяч - это смешно для такого великолепного орла, очевидно, что его ждет великое бойцовское будущее, и вы можете стать первым победителем, приведшего нашего бойца к победе! Да, мы повышаем цену еще на полсотни! Пятьсот пятьдесят тысяч раз! Два! Про-о-одано, поднимайтесь к нам, сейчас наши ассистенты объяснят вам наш немудреный способ управления бойцами, правда, хе-хе, не раньше, чем вы выложите озвученную сумму!
Из толпы поднялся громила, и вот в его-то причастности к преступному миру Кошка даже не сомневалась. Он что-то сказал ассистентам, за пределами ринга засновали услужливые мафиозные шестерки, передающие тугие стопки купюр организаторам. Громила явно не был новичком в этих боях - нацепив на крупную бритую голову полушлем он движением руки отогнал помощников и поднялся на возвышение за спиной парня.
- И тепе-е-ерь... Лот номер два! Кто же составит конкуренцию нашему синеглазому ястребу? - Селине приказали сделать пару шагов вперед, и она остановилась, попав в сияющий круг софитов, - Смертоносная пантера, великолепная и могущественная кошка. Джентльмены, крепитесь, - рефери сжал на секунду зубы, потрясая кулаком и всем своим видом показывая, что он крепится вместе с "джентльменами", - Я готов отдать все, чтобы обладать возможностью управлять такой яростной крошкой, но моего "всего" явно на это не хватит. Сто тысяч за пантеру, и она подчинается любой вашей мысли!
Воодушевления в зале не последовало. Селина почувствовала неожиданный укол недовольства - при всей своей эффектности, при сияющей черноте обтягивающего костюма, при всей опасности блеска каблуков, ее явно никто не принимал всерьез. Увесистый кулак соперника явно ценился больше, чем ее хрупкая, но смертоносная ладонь.
- Сто пятьдесят тысяч, двести тысяч... Дамы, не упустите свой шанс! Дайте себе возможность отомстить всем мужикам руками этой красотки! Поберегите свой маникюр - используйте ее, и уж поверьте, наша крошка знает, как пользоваться своими коготками!
Медленно цена ползла вверх, и окончательно замерла, едва добравшись до четырехсот тысяч. Рефери лично помог миниатюрной блондинке, явно спутнице какого-то "папика", не державшего в руках ничего, тяжелее тюбика с помадой, подняться на положенное кукловоду место, и водрузил на ее тщательно уложенные локоны полушлем. Селина застонала бы, будь у нее такая возможность - с таким кукловодом у нее не было шансов выжить, громила быстро сделает из нее кошачью отбивную.
- Стойте, стойте! - закричала белокурая, вырываясь из рук ассистентов, подгонявших настройки шлема. Рефери обернулся к ней.
- Я хочу, чтобы у бойца была что-нибудь от меня. Я ведь могу, да?
Она перегнулась через край, принимая переданную ей сумочку, и достала оттуда тюбик с помадой. Забавно, но первым движением, которое сделала Кошка под руководством своего нового горе-кукловода, был привычный им обеим жест, и его хватило, чтобы Кошка поняла, что со слабым женским сознанием она сможет бороться. Теперь губы Селины украшала яркая, кричащая помада, ничего общего с тем благородным цветом rouge, который она предпочитала в своем выборе, и белокурая дурашка была уверена, что это действие - только ее повеление. Селину эта расслабленность устраивала. Девочка не знала, что делать, зато сама Кошка знала, и могла маневрировать в рамках ее общих, невнятных приказов.
- Первый раунд нашего боя, первая яркая схватка, которая заставит вас плакать от того, что не вы участвуете в ней, и смеяться от того, что вы хотя бы ее видите! Дамы и господа, мы начинаем бой, мы начинаем настоящую битву!И-и-и-и...
Рефери бросил трость куда-то за ринг, по залу пронесся звук гонга. Соперник бросился вперед - явно медленнее, чем мог бы, действуй он сам. В движениях голубоглазого Селина усмотрела чужие привычные действия, явно чуждые этому атлетичному, гибкому, молодому телу. Это были движения танка, прущего напролом, а парень был птицей, сияющей на его груди, был мощным и подвижным, активным и четким. Первым кукловодам доставались сильные, свежие игроки, но первые кукловоды и не знали, чем они пользуются, на что способны их бойцы.
Селина ушла от удара эффектным уклоном, перепрыгнула с ноги на ногу, взмахнув сверкнувшим в свете прожекторов каблуком. Действие из прошлого, из ее любимых боев-танцев, такое же красивое, какое и опасное. Указов "правительницы" хватило только на банальный уклон, но результат явно произошел ее ожидания. В следующую секунду тело Кошки взлетело вверх в эффектном повороте, левая нога вылетела вперед, будто  пытаясь достать парня. Селина оказалась на полу раньше, чем поняла, что произошло, и когда до нее дошло, что послужило причиной этого безумного пируэта, едва не заплакала от обиды. Чертова девчонка насмотрелась "Матрицы" и попыталась воплотить в ней Тринити, только вот жизнь - не кино, и таких шикарных номеров не сможет сделать ни один, даже самый тренированный их реальных людей.
Тем временем громила не терял времени. Синяя птица, размашисто нарисованная на груди парня, заслонила ей свет, крупные руки сомкнулись на шее. Селина почувствовала, как медленно сжимаются пальцы на ее коже, и в ужасе взглянула в прорези маски. В ярких глазах соперника боролись отчаяние и гнев, смесь, заполнявшая и ее саму. Отчаяние и гнев, страх и ярость...
Какой бы фильм не вспомнился блондинке, сделал он это очень вовремя. Удар ногой в корпус, пальцы парня разжимаются, и вот уже Кошка стоит на ногах. Еще один удар - с разворота, тяжелый, смутно напоминающий знаменитый удар Чака Норриса, облетевший экраны и мониторы всего мира. Его деланная простота и суровость приносят пользу - парень оперся о канаты, ограничивающие ринг, а синяя птица на груди приобрела первую ощутимую прореху, потеряв часть своих нарисованных синих перьев.
...Удар гонга оказался первым звуком, который Селина расслышала с начала этого боя. Первый раунд закончился, зал наполнился истеричным ревом и аплодисментами. Кукловоды спускались вниз, им в руки подсовывали бокалы с шампанским, белокуркая девочка бросилась на шею папику за порцией причитающейся ей похвалы. Борцов развели по углам, к ним подскочили какие-то люди, принявшиеся смывать кровь с первых порезов и рассечений... Рев толпы отошел на задний план. Селина пристально, внимательно, не отрываясь смотрела в глаза своему сопернику. В этом раунде им обоим повезло, они оба миновали по-настоящему страшных ударов, но это только благодаря неопытности и грубости их кукловодов. Дальше будет хуже, и задача у них обоих одна - хоть как-то выжить. На что ты готов, мальчик? Есть ли тебе, за что бороться?
- ...Миллион, я не могу в это поверить! Да, они действительно стоят таких сумасшедших денег! Уж поверьте, это не предел! Миллион долларов США за право управлять этой парочкой, которыми не правит земное притяжение!..
На площадке за спиной парня появилась девушка, решительно нацепившая на себя полушлем. Похоже, она пленилась на голубые глазки и решила во что бы то ни стало спасти их от выцарапывания. Жаль, что увидеть собственного кукловода кошка не могла - его воля была куда тверже, и оборачиваться она уже не позволяла.

+2

9

как смог, так и написал...

Джокер крепче сжал рукоять снайперской винтовки. Их здесь двадцать вместе с ним, птиц на стальных жердочках, нависших над огромными котлами с химическими отходами. Никто не стал избавляться от котлов, никому они не нужны. Их просто закрыли, точнее, прикрыли сверху, чтобы не возникало лишних проблем. Кому они могут помешать, эти проржавевшие монстры, ведь действие происходит лишь в самом центре.
Ему понадобилось несколько дней, чтобы ко всему подготовится. И за это время ему удалось обойти почти всю территорию. Легендарное место. Сколько ужасных баек и слухов ходило про эти стены и котлы, кипятящие ядовитую густую зеленоватую массу, пока газеты восклицали о бесконечном успехе, высоких рейтингах и новых достижениях. Возможно, всё это было наглой ложью искусавших собственные локти конкурентов. Теперь всё равно не проверить, ведь то, что поглотили химикаты, уже давно растворилось в них. Ему нравилась эта идея, ему импонировало это место. Они сумели обойти его, облюбовать фабрику первыми. Но настанет момент, когда эти стены резко опротивят всем готэмским преступным боссам.
Прожекторы скользнули белёсыми лучами по пространству, концентрируясь на центральном ринге. Джокер чуть прищурил глаза, вглядываясь с высоты в две фигуры, мужскую и женскую, вышедшие на ринг с противоположных сторон. Кажется, ему был знаком мужчина. Синяя птица поверх футболки и дурацкая дешёвая маска не могли, всё же, скрыть от наблюдательного человека силуэт из цветника готэмских улиц. Правда, тогда он шёл по ним спиной к убийце, но даже так атлетические сложение, светлые волосы и видневшееся из-под маски половина лица сдавали его с потрохами. Неужели отомстил карманник? Неужели мелкая рыбёшка навела на своего обидчика стаю акул? Забавно. А вот с женщиной было посложнее. Несомненно, Готэм знал своих героев, и Женщина-Кошка была не пустым звуком для Джокера. Но инстинкты подсказывали что-то ещё, что-то неуловимо знакомое в прелестных чертах, встречавшихся раньше, чем девушка и её аппетитные формы дебютировали перед публикой в обтягивающем костюме и на сумасшедших каблуках. В голове мелькнула мысль, что стоит подойти поближе и всё непременно вспомнится.
Но вот на арене появился её главный Шут и открыл свой гнилой рот. Джокер слушал его, почти не дыша. И с каждым словом та малая человечная часть его души, единственная, кто мог удержать палец от нажатия на курок, меркла, растворялась в густоте заполнявшей всего его жестокости. Омерзение и абсолютное безразличие к ценности людских жизней. Под его ногами они провозглашали громкие девизы, возводя в абсолют бесчеловечность, научая других буквально играть волей ближнего своего, не зная, что все их намерения уже сошлись в безумном сердце одного человека, готового уничтожить их самих их же оружием. Джокер выжидал. Пусть закончатся громкие слова, пусть шут наиграется вдоволь и увлечёт за собой других. Пусть его речи окончательно лишат их здравого смысла и тогда кончено: как роспись-крестик, поставленная собственной рукой на документе о собственной казни.
Звук гонга ознаменовал первый раунд. И убийца решил, что это и есть его отправная точка.
Изображение на мониторах в кабине наблюдателей дрогнуло и застыло. Сразу на всех камерах.
-- А это ещё что такое? – оператор отстранился от многочисленных экранов, с нарастающим удивлением глядя, как замеревшая картинка даже не пытается сдвинуться дальше.
Ещё секунда и руки потянулись к клавиатуре. Несколько контрольных комбинаций, которые должны были вывести систему из ступора. Однако, техника отказывалась спасать его положение.
-- Что случилось? – помощник стоял над душой, вцепившись в спинку его кресла. Он понимал в этом ещё меньше, но отлично знал, что их ждёт, если они ничего не исправят.
-- Я не знаю, не знаю! – прорычал оператор, снова и снова пробуя применять к сложной аппаратуре известные, но бесполезные сейчас методы.
Джокер незаметно вынул пистолет с прикрученным к дулу глушителем. Он знал, что камеры уже не работают. И знал о многом, чему ещё предстоит случиться. Щелчок – «коллега» справа отваливается назад с простреленной шеей. Ещё щелчок – то же самое происходит с его соседом, заметившим неладное. Остальные сидят далеко и увлечены происходящим. Джокер ловко и бесшумно пробрался дальше по мосту, забирая у трупов оружие. Ещё немного и вот он, выбранный им заранее выступ, который скроет от стрельбы, если таковая будет. Он занял удобную позицию, обтянутые перчатками пальцы снова крепко сжали винтовку. Прицел. Цель.
Он знал, куда стрелять, где прореха в этой униформе. Он знал цену времени и действовал очень быстро. Так, как его учили. Красный огонёк стремительно передвигался с одного снайпера на другого, словно проклятая длань, после которой каждый из них падал замертво. Публика гремела внизу и не могла слышать чудовищной возни. Один из снайперов начал стрелять в ответ. Джокер услышал его голос, просящий подмоги по каналу связи. Разрезанный рот ухмыльнулся, скрытый чёрным шлемом. Никто не придёт. Об этом он позаботился тоже. Он отпрянул в сторону, скрываясь за выступом, выжидая пару отрикошетивших от стальной поверхности пуль. Стремительный рывок на прежнюю позицию, реакция намного быстрее его жертв, и вот его пуля прошла сквозь забрало шлема, угодив снайперу в голову.
«Десять» - мысленно подытожил Джокер.
Одну винтовку придётся отложить, а заодно сменить позицию. Полумрак стал надёжным соратником. В ход снова пошёл пистолет. Выстрел в область головы – одиннадцать. Ещё один следующему, в область шеи – двенадцать. Наклонится, успеть подхватить падающий труп и прикрыться им от выстрелов. Выстрелить в ответ – тринадцать, четырнадцать. И снова в тень, передвигаясь как можно быстрее, сбивая с толку даже приборы ночного видения. Винтовка за спиной, пистолет больше не нужен, зато есть нож. В последний момент Джокер подскочил вверх, цепляясь за свисающие цепи, и ударил противника ногами в грудь. Снайпер повалился на бок, придавливая своего соседа. Убийца спрыгнул прямо на него, сорвал шлем и одним точным ударом полоснул по горлу. Нож изящно перелетел из одной ладони в другую, правая рука сорвала с корпуса убитого пистолет, и хладнокровная пуля прикончила второго. Пятнадцать, шестнадцать.
Внизу раздался удар гонга. Закончился первый раунд. Трое последних снайперов были у рубки с операторами, один из которых успел посмотреть в окно и увидеть сцену с нападением сверху. Сейчас он забьёт тревогу. Но для этого ещё рано. Надо подождать пару мину. Джокер встрепенулся и выстрелил дважды. Разрезая пространство, две пули прошли сквозь стекло, заставляя прозрачную поверхность разойтись битыми паутинами, и остановились лишь внутри двух человеческих тел. С ринга снова донёсся навязчивый говор шута. Убийца скрыт очередным выступом – их так много здесь, они должны были оказаться надёжным подспорьем для снайперов, если бы не оказалось, что враг среди них. Преодолевая людской гомон, снайперы пытались стрелять, пытались разглядеть его в фабричном полумраке. Джокер снял с пояса одну-единственную гранату, которую он нашёл в закромах ныне почившей охраны. Он сорвал чеку и бросил её в сторону рубки. Пусть начнётся настоящая игра.

Взрыв огласил всю Эйс Кемикал. Взрывная волна разорвала в клочья металл, срывая подвесные мосты. Трое снайперов с криком полетели вниз, падая на почтенную публику. Послышался хруст костей, истошный вопль. Все трое погибли, утащив с собой ещё пару жизней при помощи сломанных шей. Джокер взметнулся вверх, ухватываясь за всё те же крепления, и, перелетая с одного на другой, переместился к следующей задуманной точке. Взрывная волна отбросила Уэйна назад, на крышу. Люк оказался рядом с операторской рубкой. Брюс упал на спину, ударившись затылком. Теперь о люке можно забыть, изуродованный в клочья металл больше никогда не сможет исполнить своего назначения. Хотя, с другой стороны, взрыв значительно упрощал задачу: теперь будет совершенно не важным, через какую дверь заходить внутрь. Теперь главное действовать, чем быстрее, тем лучше. Брюс вскочил на ноги, выставляя вперёд руку с бэткогтем. Прочнейший металлический трос с характерным звуком перелетел к столбу, близкому к парадному входу. На душе стало гадко, будто бы всё это потому, что он позволил себе сомневаться. Глупая, ничем кроме суеверия не обоснованная мысль. Однако, именно такие, обернувшись огромными червями, грызут человеческое сознание.

Джокер ловко приземлился на остатки подвесного моста. Операторская была не единственным верхним помещением. У него есть ещё пара минут прежде, чем люди впадут в последнюю степень паники. Этого допустить нельзя, ведь они начнут выбегать из здания, а выжившие ему нужны меньше всего. Отбросив в сторону чехол, Джокер вытащил припрятанный охранниками резерв: блеснул в полумраке чёрными изгибами «дядюшка Гаспачо» - скорострельный пулемёт М134. Убийца любил такие моменты – когда его жертвы, в приступе крайней осторожности, сами снабжали его всем необходимым. Но сначала… Джокер стянул со спины вторую винтовку, и, наклонившись, прицелился. Красный огонёк пролетел поверх людских голов, останавливаясь на коробке автоматических затворов, контролирующих главный вход. Щелчок и механизм вспыхивает, простреленный насквозь. Закрытые от посторонних глаз двери остаются в своей последней стадии – заблокированными. Ловушка захлопнулась.
Фабрика наполнилась воплями и криками. Паника, словно яд, проникала в каждого из присутствующих, поражая кровь и мозг. Пусть мечутся, насекомые. Ни один здравомыслящий игрок не станет убивать ботов, если рядом находятся противники покрупнее. Это его собственная игра, в народе называемая «стрелялка». Чем больше убил, тем больше очков. Как вам такой расклад, миллионщики?
Красный огонёк скользнул по дорогим костюмам охранников вип-персон. Первый не успел поднять головы, второй не успел поднять руки, третий не успел прицелиться.
-- Он там, стреляй же! – истошно закричала какая-то дама из числа особых гостей.
Джокер метнулся в сторону, меняя дислокацию, прильнув к очередному выступу, снова прицелился и выстрелил. Крикунья упала с простреленной головой. Не хорошо так вопить и тыкать пальцем. Счёт снова пошёл на убыль. Десять патронов – десять целей. А толпа бросилась в рассыпную. Люди кинулись к заблокированным дверям, но никто не мог их открыть. Кто-то попытался пальнуть в стальные двери, надеясь разомкнуть замки, но они были итак сломаны, а глупец не учёл, что отрикошетившие пули могут попасть в него. Несколько человек, в порыве страха, выхватили автоматы и начали пальбу, думая, что беспорядочным огнём зацепят неизвестного стрелка. Джокер отпрянул назад, уклоняясь от огня. Шанс для особых гостей убраться прочь с открытой как лобное место площадки. Убийца замер, ожидая, когда у противника закончится энтузиазм и проснётся здоровое любопытство, достиг ли он своей цели. Опустошённая винтовка показательно полетела вниз. Она стала его отвлекающим манёвром…

Несколько охранников снаружи долбились в двери. Выход был заблокирован. Брюсу это нравилось всё меньше и меньше. Тяжёлый холод нарастал где-то в районе солнечного сплетения, размножая самые плохие предчувствия. Он приземлился почти бесшумно, чёрный плащ картинно осел на припорошенную снегом землю. Он не будет их убивать, но, будучи в сознании, они не дадут ему спокойно работать. Несколько бэтарангов в форме летучих мышей тут же угодили преступникам в руки, лишая их возможности выстрелить в него. Их реакция была в разы медленнее, и потому ему удалось быстро вырубить их, встретив минимум сопротивления. Не теряя времени, Бэтмен оттащил двух из них в сторону, чтобы те не оказались на пути у обезумевшей толпы, которую придётся выпускать из заблокированной фабрики. Изнутри доносились крики, Брюс торопился. Что там может происходить? Кто же всё-таки воплотил в жизнь его страхи?

Лента остроконечных патронов легла на плечи, а руки вцепились в рукояти тяжёлого пулемёта. Джокеру давно хотелось испробовать такую вещь в деле, хотя бы недолго. Пришедшие сюда, чтобы на торгах разыграть чужие судьбы, чужие жизни, сейчас никакими даже самыми баснословными суммами не выкупят у него свои шкуры. Он давно делал то, чего они так боялись: препроваживал их в обитель смерти. Он стал их проклятьем, чью душу когда-то изрезали, расстреляли тремя пулями такие же, как все они. Этот город помог ему стать чудовищем. А он не любит оставаться в должниках. Джокер нажал на спусковой механизм, и фабрика огласилась ужасающим металлическим лязгом. Смертоносный град обрушился на всех собравшихся, зазвенели о стальные перекрытия и пол пустые гильзы. Вместе с ними падали бездыханно и люди. Вы ведь хотели этого – месива и бойни! Забирайте! Одна очередь прошла по старым проржавевшим котлам, и те, не выдержав, лопнули. На землю хлынули ледяные зеленоватые химикаты.

Несколько связанных друг с другом зарядов украсили крепления огромных дверей. По ту сторону слышалась непрекращающаяся пальба. Время начало исчисляться секундами. Бэтмен отошёл на достаточное расстояние и в следующее мгновение прогремел взрыв. Двери сошли с петель, выпадая наружу. Изнутри вырвался запах смерти, вслед которого бежали в ужасе люди. Образовалась давка, каждый норовил как можно быстрее покинуть фабрику. Ещё один выпад бэткогтя и Брюс взлетел в воздух, к проёму над парадным входом, из которого только что выпало, разбитое пулями, стекло.
Человек Летучая мышь задержался на стальных рамах, чтобы посмотреть на происходящее. А перед его глазами развернулся ад.

Отредактировано Joseph Kerr (2014-04-20 22:35:36)

+2

10

Скрежет металла, звуки выстрелов, громкие крики, смешавшиеся с криками толпы. Селина напряглась - похоже, что распорядители их безумных игр все-таки решили добавить зрелищности, подвести их к смертельной черте еще ближе, поставить их танцевать свой опасный, безжалостный танец перед жестокими и мстительными богами. Она и этот парнишка, голубоглазый соколок, смотревший на нее через площадку ринга, уже не были людьми. Сейчас они были куклами, податливым, управляемым мясом, которым можно и нужно было играться. Так, чтобы было красиво. Так, чтобы было интересно. Так, чтобы о спецэффектах можно было забыть... Значит, их недо-матрица была не достаточно хороша.
Но грохот все рос, крики восторженной публики переходили в крики испуганной публики. Селина почувствовала, как ослабевает контроль, и с усилием повернула голову к зрителям... Усилие ее и спасло. Будь воля кукловода слабее, будь у нее возможность увидеть всю картину разом, она наверняка сошла бы с ума, потому что столько смертей в одну секунду испуганный женский разум не смог бы вынести. Оглушительный взрыв прокатился по фабрике, и, ударенная взрывной волной, Кошка рухнула на ненавистный пол ринга. Страх и паника, два ее постоянных спутника, к которым она совсем не могла привыкнуть, подталкивали ее к движению - ползти куда-нибудь, цепляться за жизнь ногтями, уносить свою побитую шкуру и пытаться зализать нанесенные сегодняшним вечером раны... Но движение все еще было неподвластно ей. Селина попыталась обернуться, увидеть, в чьих же руках находится ее сознание, хотя не очень понимала, чем это может ей помочь... Это было действие, которое каждый из нас выполнил бы даже не подумав. Теперь Китти понимала, как много она в этой жизни не ценила, как много движений были лишними, и что сейчас, в этом аду, на этом ринге, она была готова променять их все на единственную попытку унести отсюда ноги.
Застрекотал пулемет - его резкий, четкий голос прорезал паникующую толпу, придавая ей ритм и логику. Теперь у смертельного рева был свой метроном, такой же смертоносный, и теперь уже никто здесь не сомневался, что шоу сорвалось по совершенно неожиданным и опасным причинам. Нет, это не спецэффекты, это не какая-то жалкая клетка, не какой-то глупый, управляемый двумя кнопками огонек. Это кошмар, добравшийся до сильных мира сего, добравшийся до людей, ранее уверенных в своей стопроцентной безнаказанности. Она уже видела это. Она уже знала, что защищенность - это миф, и никто не может жить в этом городе спокойно, сколько бы у них не было людей, денег, оружия, власти...
Резкая боль прорвалась в виски мучительной, горящей, безжалостной спицей. В глазах помутнело, тело дернулось в бессмысленном рефлексе, напрочь лишенном какой-либо логики, а потому недоступным управлению. Китти не осознавала, что распростерлась на ринге, что все окружавшие ее люди давно уже разбежались, спасая собственные шкуры. В крыше фабрики взрывом выломало несколько шиферных плит, и теперь оттуда, из тяжелых, свинцовых сумрачных облаков в здание летели медленные, крупные снежинки. Боль не позволяла действовать, боль лишила дыхания, но сделала сознание гораздо чище и просторнее, чем оно было несколько минут назад. Алые губы приоткрылись навстречу холодным падающим звездам, мысли сосредоточились на их неспешном падении, отгораживая девушку от разыгрывающегося вокруг апокалипсиса. Сверху, прямо на нее, летела белоснежная снежинка, а вокруг нее, издавая дикий скрежет и грохот, рушились остатки фабричных коммуникаций. Мостки, цепи, крюки, удивительно медленно, будто растягивая последние свои мгновения, неслись вниз, прямо на обезумевшую от страха толпу. Еще одна пулеметная очередь, еще один мазок в этой безумной картине - яркий, резкий запах химикатов, вырвавшихся из своего многолетнего плена. Крохотная белая точка, сияющая в свете последних из выживших прожекторов, опускается все ниже, пока, наконец, не касается ее лба. Селина сделала судорожный, мучительный вдох, и приподняла раскалывавшуюся голову, наконец обретя возможность двигаться.
Увиденное не стало для нее удивлением. То, что она обрела хотя бы подобие контроля над своим телом, означало, что ее кукловод перестал ее контролировать. В текущей ситуации логичнее всего было предположить, что его лишили возможности любого контроля, даже над собственными шнурками. Она присмотрелась внимательнее, особо интересуясь полушлемом. Пуля прошила его насквозь, а затем, судя по всему, вышла из затылка, вместе с контролем над девушкой захватив и жизнь нерадивого игрока. Сел нашла в себе силы улыбнуться самым уголком дрогнувших губ - твоя власть не помогла тебе сохранить себя, голубчик, а ведь мог бы жить спокойно... Жить.
Это слово напомнило ей о кошмаре, разворачивающемся вокруг. Китти приподнялась на локте, оглядываясь, наткнулась глазами на рефери. По всей видимости, пулевое ранение не успело убить его. Забавно, но свою смерть он принял от своей же трости, торчащей из живота на манер копья. Поза тела, руки, судорожно сжимающие отломленную часть древка - это был более, чем несчастный случай. Но этот подонок того заслуживал. Селина не желала бы ему другой смерти, наоборот, испуганное и хаотичное сознание услужливо предлагало добавить ему еще мучений. Больше ударов когтями, рассекающими кожу, больше раздробленных металлическим каблуком костей... Но теперь ему уже было все равно.
Кошка перевернулась на живот. Тело все еще слушалось скверно, каждое движение давалось с трудом, будто ей приходилось двигаться к густой, вязкой массе. Она вцепилась в пол ногтями, пытаясь подтянуться вперед, и слишком поздно вспомнила, что привычные и крепкие лезвия остались сзади, что она избавилась от них, стараясь спасти жизнь сопернику. Новая порция боли подбросила в кровь адреналина, Сел нашла в себе силы приподняться на одно колено, заглянуть за распростертое тело, разыскивая глазами приметную синюю птицу.
- Эй! Ты можешь двигаться? - крикнула она, распознав его во втором углу ринга, и медленно стала продвигаться вдоль канатов. Выстрелы не прекращались ни на минуту, обезумевшая охрана палила все стороны, пытаясь зацепить нападающих. Селина была более, чем уверена, что нападающий всего один, и более, чем убеждена, что второй раз видеть его шрамы она совсем не хочет. Нужно было спасаться, уносить отсюда ноги, нужно было пробраться сквозь толпу и сплошной огонь, найти выход...
В стороне прогремел второй взрыв. Толпа, повинуясь новому вектору, устремилась к образовавшемуся выходу, надеясь как можно скорее оказаться подальше от пропитанного химическим запахом яда. Очередная пуля разбила последний из прожекторов, погрузив огромное помещение фабрики в запутанный полумрак, и Селина судорожным, резким движением опустила на глаза маску, смутно надеясь, что прибор ночного видения все еще функционирует. В проеме мелькнула неясная тень. То же чувство, что говорило ей, что нападение совершает Джокер, подсказало ей, что к этому безумию присоединился и Бэтмен. Она судорожно вздохнула: Бэтмен играл на стороне закона, а значит, что ее шансы на тюрьму в его присутствии значительно повышаются. Но лучше быть живой и в тюрьме, чем мертвой на мафиозном ринге...

0

11

Из носа на разбитые губы текла кровь, под правым глазом наливалась огнем пульсирующая боль, теплые струйки бежали по животу, пропитывая футболку с нарисованной птицей алым ниже длинного разреза. Он узнал женщину, что стояла в другом углу ринга, так же как и он ожидая, когда право на владение ими будет продано другим счастливчикам. Про нее писали в газетах, она была Кошкой, просто Кошкой. Соблазнительной кошкой в черном трико со смертоносными коготками, которые она так предусмотрительно оторвала перед боем, что не скрылось от взгляда голубых глаз. У нее на горле наливались синяки от его рук. Не сопротивляйся они, кто-то из них, а может быть и оба, был бы уже мертв. Да, он мог еще сопротивляться, миллиметрами отвоевывая свое право на действие, но плата за это была велика - от напряжения в глазах лопались сосуды, из ушей текла кровь, голову разрывала на части такая боль, что казалось, будто под черепной коробкой взорвалась атомная бомба. Он дышал часто и неглубоко: вздохнуть полной грудью не позволяли сломанные ребра - он узнал эту боль. Перед глазами плясали черно-алые пятна, розовым облаком размывал картинку лопнувший сосуд.
Его снова бросили в бой - так двигают пешку на шахматной доске, жертвуя ради другой фигуры. Но он не позволит им убить черную кошку, черным кошкам и так не шибко везет. Он не позволит им совершить убийство его руками, скорее умрет сам. Видимо уж так суждено, что жизни их семьи заберет арена.
Азартные, восторженные, озлобленные крики перекрыли хлопки - видимо кому-то стало мало происходящего на ринге и решили добавить напряжение фаэршоу с петардами, а может, кто-то просто начал палить в воздух от переизбытка чувств. Всем сердцем желая, чтобы уроды, собравшиеся смотреть на чужую боль, перестреляли друг друга, Грейсон ощутил, как давление на его волю изменилось, но не ослабло. Очередной бой, несущий новую боль и новые деньги. Под звуки петард и внезапный скрежет металла. Но собравшиеся под крышей Айс Хемикал люди были слишком увлечены необычным зрелищем, были слишком пьяны, слишком обдолбаны, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.
Грохот взрыва раздался как раз когда Дик сделал три шага навстречу Кошке. Не узнать звук невозможно, если хоть раз его слышал - никакие колонки не способны на такую глубину басов. С таким же звуком взорвался автомобиль на площади в Лондоне, сделав Ричарда на неделю почти глухим и оставив шрам на боку сестры. Земля подпрыгнула, ударила в ноги, толкнула назад, на веревки ограждения. Но, как бы ужасно это не звучало, взрыв принес освобождение - давление на мозг ослабло, Дик попробовал шагнуть вперед, к упавшей на арену женщине, но на полушаге колени подвернулись и он растянулся на застеленных ковролином досках ринга.
Он не мог понять причину возникшего хаоса, мог только предположить, что кто-то не поделили деньги или власть. Только почувствовал дуновение морозного ночного воздуха, а парой секунд позже ощутил взмокшим затылком холодные уколы снежинок. Повернул голову, чувствуя, как впивается в подбитую скулу жесткий синтетический ворс - его кукловод стояла, задрав голову к раскуроченной крыше завода, и смотрела широко раскрытыми глазами, как с неумолимой целенаправленностью падает широкий лист жести, со свитом разрезая воздух и разворачиваясь острой кромкой вниз. Она не успела даже вскрикнуть, как железо разрезало ее пополам, распарывая металл полушлема, разрывая мышцы, дробя кости с легкостью, которой пластиковый нож разрезает пудинг. Парня обдало фонтаном теплых брызг, пахнущих кровью, желудочным соком и чем-то еще. Вопль боли от столь резко разорванной связи между их разумами перешел в крик ужаса.
Рич медленно поднялся на колени, остервенело сорвал маску, провел рукой с разбитыми костяшками по лицу, только больше размазывая дурно пахнущую жижу - на руке красные разводы смешивались с серым - мозг его кукловода не захотел с ним расставаться. С губ, на которых пузырилась кровь, сорвался сдавленный сип, в распахнутых от ужаса и отвращения глазах отражались две ровные половинки того, что недавно было живым человеком. Его вырвало - кровью и желчью, в которых растворился выпитый вечером виски.
- Эй! Ты можешь двигаться?
Ричард обернулся, его недавняя невольная противница неловко подходила к нему вдоль натянутых тросов. Цепляясь все за ту же ограду и стараясь не смотреть по сторонам, он поднялся и кивнул.
- Д-да...
Очередной хлопок, звон стекла и металла, и зал погрузился во тьму, слабо разгоняемую искрящейся аппаратурой и скудным светом с улицы через дыру в крыше. Дик провел вдоль троса рукой и нащупал ее пальцы, крепко обхватил запястье.
- Возле главного входа сейчас давка, можно попробовать уйти через тот вход, которым привели меня. Он за чанами почти не виден. Направо, кажется... да, точно, направо. Только я ничего не вижу, - прошептал он, еле шевеля плохо слушающимися губами, превращенными в оладьи.

Мастерский: организатор боев.
Когда раздались выстрели, Роналдо отступил за широкие спины охранников, но живой щит стремительно редел. Мужчина в идеально сидящем костюме не теряя времени захлопнул стальной кейс с аппаратурой, обеспечивающей связь шлема  чипом, и шагнул в сбившуюся в кучку группу важных гостей. Протолкался к растерянным охранникам возле дверей с ВИП-балкона, рисующим дулами пистолетов в воздухе восьмерки, но не понимающим, в кого же им стрелять. Стрелять они умели отменно, но вот сообразительностью никогда не отличались - нужно было ткнуть пальцем, потыкать носом.
- Роберт, выводи людей через гараж. Быстро! - рявкнул Роналдо, доставая из подмышечной кобуры Беретту, - Джано, заберешь банк. Быстрее, ублюдки, мать вашу!
- Он там, стреляй же!
Мафиози обернулся на вопившую, подавившуюся собственным выкриком. Пуля с легким красным облачком вылетела из затылка, опалив золотистые волосы. Женщина начала заваливаться на него, на дорогую ткань костюма, на белый манжет упало несколько алых капель.
- Глупая курица, - ругнулся мужчина, отступая в сторону и досадливо стряхивая с руки чужую кровь.
Небольшая площадка быстро пустела, кто-то падал на пол, расставаясь с деньгами, желаниями, надеждами, жизнью, кто-то ломился в открывшиеся двери, ведущие к служебному ходу. Роберто притаился за пультом управления и всматривался в перекрытия, в мятущуюся толпу, блуждающий свет от уцелевших прожекторов отражался от орехово-карих жестоких глаз. Кем бы ни была тварь, что разрушила его кормушку, он это просто так не оставит.
Раздалась скороговорка пулемета, цепкий взгляд выдернул из разгоняемого вспышками выстрелов мрака темную фигуру за мобильной турельной установкой. Роберто встал во весь рост, прицелился. Выстрел - мимо, еще один - пуля со звоном отскакивает от стали треножника, высекая искры, третий - кусок свинца зацепляет плоть, и летит дальше, увлекая за собой черное в полутьме свете ожерелье мелких бусинок-капель. На четвертый выстрел времени нет - убийца, этот монстр, сейчас переключится на него.
Прикрываясь стальным кейсом, он рванулся к выходу, успев отгородиться от психа стальной дверью за мгновение до того, как померк свет.

+1

12

Смерть настолько вольготно чувствовала на фабрике, что любой выживший неминуемо должен был ощутить укол совести – здесь он явно лишний. К счастью, выход только что открылся для любого желающего. А в них недостатка явно не наблюдалось. Пол напоминал инфернальное полотно из плоти, крови и грязи. Оставалось только догадываться сколько жизней было отнято. Но кем? Несмотря на опасность, Бэтмен быстро оглядел помещение, попутно включив тепловизор. Обычно техника такого класса представляет собой весьма грустно устройство, «раскрашивающее» мир для наблюдателя в плохо читаемую картину, отдалённо напоминающую результат употребления LSD. Военные образцы лучше, но ненамного – попытки найти оптимальное соотношение между стоимостью и качеством редко оканчиваются хорошо для конечного пользователя. К счастью, Брюс мог позволить себе не экономить в разработке.
Большая часть людей покинула импровизированную арену через главный выход, ведущий прямиком на улицу. Те, кто был от выхода подальше, но здание знал получше, рванули через внутренние коридоры. Ещё две фигуры, в которых без труда угадывались бойцы местного Колизея, подползли друг к другу. Кажется, они вне опасности. И, наконец, виновник этого кровавого торжества – силуэт на подвесном мосте. Точнее том, что от него осталось. Идеальная позиция для стрелка – всё помещение как на ладони и невообразимое количество железных конструкций, позволяющих без особого труда укрыться от ответного огня. И судя по длинному стволу, угадывающемуся на тепловом экране красно-золотой фигурой, убийца только вошёл во вкус.
Сменив касанием режим линз с теплового на ночное зрение, Бэтмен вскинул руку с бэт-когтем. В цеху практически не осталось живых, но это не значило, что фигуре под потолком было некого убить. Но прежде чем остановить стрелка, Брюс ещё раз взглянул на бойцов, желая убедиться, что с ними всё в порядке. Каково же было его удивление, когда одним из них оказался Дик.
Что за … Какого чёрта?!-, на какую-то секунду Брюс замешкался. Второго бойца он тоже узнал – небезызвестная воровка, Кошка. У Уэйна мелькнула даже мысль, что Грейсон может быть во всём этом замешан. Впрочем, от неё он быстро отказался. Дик был достаточно опрометчив, чтобы равно или поздно вляпаться в подобную ситуацию. Брюс всей душой хотел рвануть на помощь сироте, которого приютил. Но сейчас здесь не было Брюса – был лишь Бэтмен. К тому же, как он уже отметил, про бойцов уже забыли и им ничего не угрожало. Искренне надеясь, что Дик не ранен, Тёмный рыцарь выстрелил в балку под потолком и подтянулся к загадочному безумцу, устроившему бойню.
Он знал о боях, которые здесь проводятся. И наверняка знал о том, кто сидит в зрителях. Не мог не знать, если знал о боях. О боях не знать не мог – многие ли отправляются на давно заброшенные фабрики с таким арсеналом? Какие причины устраивать бойню? Мщение? Чистка или борьба за власть?
Взмыв под самый потолок на тросе, Бэтмен с оглушительным стуком приземлился прямо перед убийцей. Ничего необычного – чёрная форма, бронежилет, чёрный шлем. Будто бы иронизируя над спецназом готэмской полиции, мафиозные боссы наряжали так лучших своих бойцов- тех, кто ещё не телохранитель, но уже и не рядовой солдат. Была в этом некоторая ирония – смерть принёс тот, кто должен тщательно хранить жизнь. Бэтмен практически не сожалел. Едва ли многих из тех внизу можно назвать законопослушными гражданами. Но среди жертв мог оказаться и Дик …
- Больше никаких смертей,- ловким движением Брюс схватил дуло пулемёта и резко потянул на себя. У этого манёвра не было цели вывести из равновесия стрелка, он хотел лишь подтянуть к себе оружие. М134 -   оставалось только догадываться откуда у этого больного ублюдка такое оружие. Кажется, Пингвин не понял предупреждения и продолжил снабжать местную преступность военными образцами техники. Подтянув к себе пулемёт, Бэтмен почти привычным движением всадил в него два бэтаранга: один в область спускового механизма, а второй в электромотор. Пусть с такого близкого расстояния и не было возможности воспользоваться адской пушкой, Брюс не мог отказать себе в удовольствии попортить имущество мафии. Казалось, всё – его дело сделано. Оставались мелочи. Сломать половину костей убийцы в воспитательных целях. Вызвать сюда полицию и скорую, гражданское самосознание выживших доверия не внушало. Найти Дика – самое важное. Город уже отнял у парня семью, недопустимо отдать Готэму ещё и его жизнь. Не стоит забывать и об его очаровательной спутнице – Кошке. На неё было выписано столько ордеров, что Бэтмену даже было немного завидно – существование ночного мстителя полицейский департамент отрицал и на его имя висел скромный один документ, дающий право на арест. Да и тот носил полусекретный характер. Власть отчаянно пыталась игнорировать сам факт того, что кто-то в костюме летучей мыши бьётся с преступностью. Интересно, что заговорило в славных пожирателях пончиков – совесть или уязвленная гордость? Впрочем, вопрос открытый – криминал и власть давно сплелись в этом городе если и не в единое целое, то в парочку страстных любовников уж точно. Достаточно уродливых любовников, кстати. Нелюбопытным секретом было время, через которое они осознают: игнорирование проблемы ни в коем разе не уменьшает её. И как бы даже наоборот, не помогает ей расти. А Готэм уже давно доказал: апатия – лучшая почва из всех возможных.
Лишив пулемёт возможности стрелять, Бэтмен резко подался вперёд. У него не было никаких сомнений – стрелок наверняка имеет с собой нож, пистолет или ещё что. Внимание этого человека в любом случае сейчас было сосредоточено на Летучей Мыши – а значит все остальные сейчас были вне угрозы. На это Брюс и рассчитывал, перейдя в рукопашную. Выживших было уже не догнать, да и Дик в безопасности, ведь Кошка известна далеко не убийствами. Выпала редкая возможность неторопливо и методично избить злодея, а затем и допросить его. Проведя короткую серию ударов по лицу, Бэтмен шагнул вперёд и мощным джебом толкнул противника.

Отредактировано Bruce Wayne (2014-05-19 16:55:14)

+3

13

Пуля прошла совсем рядом с Джокером и зацепила руку. Раскалённая сталь прорвала чёрную форму, ужалив плечо, и захватила на память несколько капель крови. Убийца дёрнулся в сторону и пулеметный треск прекратился. Один короткий взгляд на ранение, а потом снова на кишащих внизу маленьких паникующих человечков. Вот он, стрелок: опускает пистолет, крепко прижимает к себе кейс и старается пробиться к выходу сквозь толпу подобных себе. Мафиозное отродье опасается, что психопат заметит его и откроет ответный огонь. Несчастный, тебя уже заметили. Ты не столь расторопен.
Руки снова легли на рукояти Дядюшки Гаспаччо и, как только он сделал это, видимость перекрыла громадная чёрная тень. Тяжёлый грохот и дребезжание подвесного моста от веса ещё одной образовавшейся на нём фигуры. Джокер замер, уставившись на него сквозь затемнённый визор шлема. Несмотря на полумрак, он сразу узнал его. Его появления он ждал с самого первого дня, когда Тёмный Мститель впервые засветился на готэмской арене преступлений. Всё именно так, как он представлял: мощные доспехи, весьма функциональные, и, как видно, лёгкие, шлем-маска с небольшими «мышиными» ушами и длинный чёрный плащ, картинно опустившийся на стальные перекрытия спустя пару-тройку секунд после приземления своего хозяина. Понятно, что так пугало привыкших к абсолютной жизненной стабильности гангстеров. Но только не его, только не Джокера, нет!
-- Больше никаких смертей, - пафосно буркнул Рыцарь и всадил в М134 два бэтаранга. Маленькие мерзавцы так же красиво блеснули острыми концами в полутьме. Чистое искусство, не иначе. Смертоносная опасная красота, продуманная до мелочей. Психопат ничего не ответил, только, напряжённый до предела, почти любовался действиями своего нового заветного врага.
Он успел лишь поднять голову, возвращая взгляд к ушастой маске и видневшейся из-под неё нижней половине лица, когда Бэтмен перешёл в прямую атаку. Несколько быстрых ударов по шлему и последний, более тяжёлый джеб. Каждый удар быстр, точен и идеально выверен. Джокера отбросило назад, он удержался, схватившись рукой за перила. Какая знакомая техника. Какая знакомая тактика. За все четыре года никому ни разу не удавалось оказать ему достойного сопротивления. Теперь, если его спросят об этом, он ответит: «никому, кроме…»
Силы равны. Разве что у врага больше игрушек, и, по ходу, весьма весёлых. Но у Джокера тоже есть преимущество: он точно также непредсказуемо достойный противник Бэтмену, как и Бэтмен ему. И Рыцарю ещё предстоит в этом убедиться. Джокер быстро поднялся на ноги, не дожидаясь дальнейших действий Летучей мыши. Слева от него с потолка свисала длинная цепь, предназначенная для грузов различной степени тяжести в те далёкие времена, когда фабрика функционировала и в стоящие под ними котлы сливали переработанные материалы. Схватившись рукой за цепь, Джокер подпрыгнул, отталкиваясь от противоположных перилл, обрушив на Бэтмена кросс, усиленный весом его тела. Ноги снова коснулись решетчатого пола, противник отшатнулся назад. И Джокер повторил его действия: несколько ударов по лицу и джеб. Психопату это показалось забавным. Однако, это совсем не тот случай, когда несколько ударов решают всё и всё быстро заканчивается. Нет, бой только начинается, и, в отличие от Бэтмена, Джокер был готов к этому, не испытывая никаких ложных надежд. Он ведь следил за его «работой». Ловко уйти от удара влево, пропуская руку Бэтмена вперёд. Вот и цепь пригодилась. Одним рывком Джокер заставил её обвиться вокруг правой кисти Бэтмена и сильнее дёрнул вниз, таким образом загораживаясь от него его же рукой. Несколько секунд и ещё два дезориентирующих удара в лицо. Главное не переборщить, а то ведь у Мыши на руках какие-то пластины имеются – это убийца тоже выяснил. Мысли проносятся в его голове быстро, решения и расчёт срабатывают мгновенно. Этому его научил Мадэк и он хорошо отработал его уроки за прошедшие четыре года. Не совсем то, что ты ожидал, да, ушастый враг? Джокер выпустил его руку, выиграв для себя пару секунд. Этого достаточно. Не мешкая, он снова подпрыгнул, цепляясь за балки под потолком, и ударил Бэтмену в грудь двумя ногами, выбивая его с моста.
Чёрная тень стремительно полетела вниз, мелькая в тусклых редких лучах света. Даже это у него выходило красиво. За те пару мгновений, которые Джокер позволил себе понаблюдать за планированием вниз экипированной летучей мыши, он ощутил ни с чем несравнимое чувство восторга, азарта, наслаждения происходящим. И не важно, чем всё закончиться. Для него это оказался тот самый случай, когда весь смысл в процессе, а не в результате. Оставлять врага внизу было совершенно непозволительно. Но, чтобы уделить ему всё своё внимание, нужно было разобраться с ещё одной помехой. Джокер вскочил на перила и, снова оттолкнувшись от них, прыгнул вниз. В полёте зацепился за другую цепь, коих, как уже было замечено, было множество в этой мертвенно химической обители. Та оказалась не закреплённой и начала раскручиваться, стремительно опуская его вниз. Подобно коту, Джокер ловко приземлился на выступающую площадку, ту самую, которая несколько минут назад служила пьедесталом для особенных гостей. Теперь от них осталась гора трупов. Самая обычная и совсем не особенная куча изрешеченных холодных тел. Какую бы шишку, раковую опухоль не представлял каждый из них при жизни, теперь им всем суждено стать кормом для червей. Одинаково, вне зависимости, кто из них босс, а кто – его умственно недалёкий телохранитель. Потрясающая уравниловка. И смерть как единственная справедливость.
Джокер схватил с пола один из пистолетов, выпавший из руки очередной его жертвы и бросился вперёд – туда, куда удалось вырваться сумевшему зацепить его стрелку. Костюм мафиози был слишком хорош, чтобы быть незаметным в окружении изуродованного металла. Психопат выстрелил ему в ногу и тот, вскрикнув, упал, выпуская из рук свой драгоценный кейс. Распластавшись на полу, гангстер, кряхтя от боли, развернулся, наставляя на Джокера пистолет, но тот опередил его, выстрелив в руку. На этот раз крик был более пронзителен и дорогой костюм безнадёжно запачкался кровью своего владельца. Психопат приблизился к нему, вынимая армейский нож, входивший в комплект с украденной им формой. Итальянец наблюдал за ним бешенным взглядом, в котором читалась и ненависть и страх и безумие. Не растрачивая времени зря, не сбавляя темпа, Джокер опустился перед поверженным на одно колено, приложив к его плечу белую глянцевую игральную карту с изображением загибающегося от смеха джокера. И, размахнувшись, проткнул её ножом, насаживая на лезвие вместе с мафиози. Фабрику снова оглушил вопль, кровь хлынула на пол. Не смертельно. Нога, кисть правой руки и плечо – не жизненно важные части тела, обойдётся и без них.
-- Привет Фальконе, - глухо проговорил Джокер, так, что было слышно только гангстеру. И ударом в нос лишил его сознания.
А теперь можно вернуться к действительно приятным занятиям. Воспользовавшись полумраком и вереницей стоящих вдоль стен гигантских котлов, Джокер сноровисто и быстро передвигался сквозь тени к тому месту, куда совершилось падение чёрной звезды. Все рефлексы, чутьё, предчувствие были возведены в абсолют, готовые к выстрелу как оружие с нажатым не до конца курком. И когда глазам снова предстало место, где, по его разумению, должен был находиться Бэтмен, его там, конечно же, не было.

+2

14

OOC

написано совместно с Joseph Kerr

- Что?..
Брюс был ошеломлён. Уверенный в своём превосходстве, он без всякого удовольствия отметил, что чудовищно просчитался. Он и раньше мог получить оплеуху-другую неожиданно стойкого или ловкого противника. Но, чёрт возьми, это ещё ни разу не заканчивалось для него падением с немалой высоты! Со смесью стыда и жгучего гнева, Уэйн про себя отметил – Тёмный Рыцарь повержен. Пусть и на какое-то мгновение, но повержен.
Падать решительно не хотелось, к тому же это было чревато немалым шансом упустить стрелка. Бэт-коготь или плащ. Первое слишком долго – значит второе. Но стоило Брюсу привести в активное состояние «крылья», как он ударился затылком об один из многих стальных чанов, богато развешанных в цеховом помещении и чёрной тенью рухнул вниз.
это будет долгая ночь …-, Брюс приподнялся на локте. Прямо перед ним омерзительной картиной возникли плоды трудов того, кто играючи сбросил его вниз. После удара затылком Бэтмену тяжело было сфокусировать взгляд, но было очевидно, что число жертв представлено явно не одним десятком тел. Кто-то уже испустил душу, а кто-то похрипывая готовился. Парочка тел в этой фантасмагорической массе из плоти из последних сил пыталась отползти к выходу. Возможно кому-то из них даже повезёт выжить. Бэтмен, собрав силы, резко поднялся. На расстоянии вытянутой руки вся эта груда трупов выглядела ещё более пугающе. Брюс вне сомнений погрузился бы в долгие депрессивные размышления о способностях этого города отнимать жизни, но сейчас у него была другая задача – схватить преступника.
Ночной воздух прорезал крик. Именно таким криком обычно и сопровождается особо кровожадное преступление. Если, конечно, жертву не лишают возможности этот самый крик издать. Бэтмен с неудовольствием отметил, что такие вот сигналы служат прекрасным маячком, сопровождающим до места преступления. Носила в себе эта мысль что-то цинично-скверное – ведь такой вот импровизированный сигнал указывал не только на место преступления, но и на то, что преступник до жертвы добрался. Затем последовало ещё два крика, один другого истошнее. Переведя линзы шлема в режим тепловизора, Бэтмен бегло осмотрел помещение. Достаточно быстро он нашёл и жертву, и убийцу. Это было несложно – большая часть тел уже успела прилично остыть. Убийца двинулся к Бэтмену – кажется, этот парень решил довести дело до конца.
Понимая, что оставаться на месте нельзя, Брюс подтянулся на бэт-когте наверх. Манёвр этот был совершён максимально осторожно и фактически бесшумно – условия потребовали от Брюса вспомнить всё, чему он обучился у Лиги Теней. Возможно, конечно, что он ошибается в оценке возможностей своего противника. Но что, если нет?
Он уклонился от моего удара и без проблем провёл по мне ту же серию, что и я по нему. Это ещё если забыть о его способностях использовать эффективно окружающую среду. Но он не может быть одним из них! Я разрушил их гнездо, планы. У Лиги больше нет ресурсов и возможностей для вторжения в Готэм. Но послать убийцу …
Беззвучно проносясь под самым потолком, Бэтмен готовил место к бою. Кажется, убийца не собирался уходить не встретившись ещё раз с Летучей Мышью, а Брюс был твёрд в решении схватить и допросить виновника сегодняшних смертей. Сверху Тёмный Рыцарь мог наблюдать за ищущим его стрелком. Телосложение, походка, манера боя – всё это указывало на Лигу. Но не настолько явно, чтобы сразу причислить его ко всем тем, кого Брюс мог видеть там, в горах. Оперативник, жаждущий мести за уничтожение дома? Первый из новых учеников Раса? Открыт вопрос.
Наконец, поле боя было готово. В основания цепей и котлов было установлены бомбы, а звуковые бэтаранги – в каждом из углов цеха. Сможет ли его противник держаться также спокойно и невозмутимо, когда всюду будут взрывы и непонятный шум, давящий на виски? Улучив момент, Бэтмен сверху прыгнул на своего противника, раскрыв крылья.
Джокер услышал шум его плаща, развевающегося по воздуху. В голове немедленно возник образ нападающего Мстителя: как пикирующий ястреб, готовый поразить с одного удара – точно так, как писали в газетах. Но в отличие от всех жертв Бэтмена, Джокер точно знал, как следует действовать. Психопат рванул вперёд. Два стремительных шага, упор на левую руку и кувырок через голову. Приземлившись, он схватил лежащую на полу трубу – одна из частей сорвавшегося вниз подвесного моста – и, разворачиваясь к Рыцарю, провернул её в руках. Два бэтаранга отлетели в стороны, характерно лязгнув. Заняв боевую стойку, Джокер улыбнулся, жаль только, это не было видно из-за шлема. Всё даже лучше, чем он себе предполагал. Да и ещё похоже что-то мигает по углам. Неужели, Мститель успел расставить подарочки, пока Психопат разбирался с навязчивым гангстером? Ха-ха, Санта-Бэтмен!
С неудовольствием отметив абсолютно провальные попытки поразить проклятого стрелка бэтарангами, Брюс немедленно рванул к своему врагу. Стальная труба в руках такого соперника слегка пугала, но не настолько. В этом городе только у одного Бэтмена есть право внушать ночами страх. Первый удар он без труда парировал защитными наручами и попытался нанести локтевой удар сверху. Эта нехитрая затея наградить оппонента сломанной ключицей с позором провалилась, пара последующих за ней ударов тоже эффект не принесли. Бэтмен с нарастающей злостью вглядывался в отражающий визор шлема. На секунду промелькнула мысль о том, что противник равен ему. Кто он? Брюсу удаётся избежать большей части его атак, но его собственные точно так же не могут поразить цель! Совсем скоро уже послышится вой сирен и полицейские вломятся в здание. Не хватало ещё и необходимости вступить в бой с ними. Эту драку нужно оканчивать, сейчас же. Решив воспользоваться созданным преимуществом, Бэтмен в очередной раз подскочив к противнику и резко крутанулся, взяв за полу свой плащ.
Они всё отодвигались и отодвигались назад. Джокер хорошо ориентировался в пространстве – он исследовал это место вдоль и поперёк перед тем, как затеять сегодняшнюю вечеринку. И ему не мешало обилие разбросанных дядюшкой Гаспаччо тел. Всё, чему учил его Мадек, он выполнял превосходно. И именно Гонвей сказал ему, что в Бэтмене он увидит похожего на себя. Джокер никогда не задавал ему лишних вопросов. Учитель рассказывал только то, что считал нужным, и Джокер не смел спорить с тем, кто дал ему вторую жизнь. Он просто знал, что узнает всю правду в своё время. И хотел быть полностью готовым к этому моменту. И всё же сражаться с Рыцарем было одним сплошным удовольствием. Действительно похоже на танец. Именно в такие моменты можно продвигаться дальше по бесконечной лестнице самосовершенствования – когда встречаешь равного. Теперь было очевидным, что бой ничем не закончится, но он не собирался останавливаться, пока не заявится Комиссар Гордон. Ловкий приём Мстителя с плащом заставил Джокера сделать сальто назад. Они продолжали отодвигаться в одном, и том же направлении и там их ждал невозмутимый, перепачканный теперь багровыми росписями ринг. Что ж, есть в этом что-то символичное. К тому же небезызвестная Кошка всё ещё в обозримой близи от него, если ещё не уползла. Хотя вряд ли смогла бы. Не останавливаясь после сальто, Психопат развернулся и кинулся к рингу – нечего болтаться у подмостков, пора им занять место на центральной арене. Ещё один ловкий прыжок и сильные ноги упруго приземлились на белёсую поверхность, прежде чем чёрная тень Бэтмена взметнулась следом.
Нельзя не оценить иронию – главная битва на ринге развернулась лишь сейчас, когда большая часть зрителей давным-давно покинули свои места. Если не считать, конечно, мёртвый взгляд многочисленных трупов. Да и те, в основной своей массе, смотрят далеко не на ринг. Бэтмен пришёл к поразительному в своей простоте выводу – он ничего не знает о своём противнике. Ни имени, ни внешности. Ни даже того, откуда у него навыки ассасина Лиги. Брюс надеялся, что просто запутался. Что это никакая не специфичная техника, а просто комплекс ударных техник какого-нибудь спецназа. Но с каждым ударом надежда эта таяла. Никакой спецназ не мог так спокойно противостоять ночному Мстителю, потратившему небольшое состояние и годы на своё обучение. Это весьма раздражало.
Не желая и дальше затягивать бой, Бэтмен быстрым касанием к наручам активировал взрывные бэтаранги. Здание цеха мигом наполнилось безумным хороводом звуков: гулкие взрывы,  шипение стальных цепей, лишившихся основания и скользящих по балкам, глухие стуки попадавших котлов. Один из таких котлов должен был упасть на Джокера, превратив последнего в лепёшку, но Бэтмен с силой потянул его на себя – кредо запрещало ему не просто казнить злодеев, но и просто давать им погибнуть. Сразу же после приземления чугунного агрегата, Тёмный Рыцарь толкнул оппонента назад и, схватив за шлем, приложил его головой о поверхность котла. Кажется, ему наконец удалось получить требуемое преимущество. Отскочив назад, он резким разворотом ударил противника ногой, сорвав шлем.

+2

15

От удара Джокера развернуло в сторону от противника. Подарочки, разложенные Санта-Бэтменом, оказались просто феерические. Он знал, что Мститель применит их совсем скоро, но мешать не стал. Это их первая встреча, лучше позволить противнику поиграть своим арсеналом и узнать, на что он способен, насколько это возможно в рамках одного боя. Бэтмен усугубил химический кошмар, устроенный Джокером при стрельбе и рухнувшие котлы обдали свежие трупы новым потоком зловонной химической жижи. Ох, сколько дерьма придётся разгребать комиссариату! А ещё от фейерверка немного заложило уши. Но Рыцарь, в глазах Джокера теперь полностью оправдавший своё прозвище, сумел спасти Психопата дважды: боль, вонзившаяся в голову от удара об котёл, наполовину вернула слух, а второй и последний окончательно поставил всё на свои места. Жёсткий метод кнута и пряника.
Джокер ухитрился сохранить равновесие. Чёрный шлем с разбитым визором с треском улетел куда-то в сторону. Во рту почувствовался солёно-стальной вкус крови. Привычное дело. Тряхнув головой, Психопат выпрямился и обернулся к Бэтмену. Грим у рта и глаз немного размазался, а зелень на волосах отлично гармонировала с разлитыми вокруг химическими отходами. Теперь это были совсем другие ощущения: смотреть на Мстителя своими глазами. Всё внутри переполнял ненасытный азарт, но Джокер не улыбался – с этим отлично справлялся разрезанный рот. Он пристально вглядывался в широко раскрытые сквозь прорези маски глаза Бэтмена.
Архивраг – потому что не найдётся в мире больше никого, способного быть равным мне. И это только начало, Бэтмен. Только начало.
Затянувшаяся, повисшая над их головами секунда. Издалека уже слышен звук приближающихся сирен. У ринга, разделённые разрухой и зелёными вязкими лужами, лежат те самые два последних бойца: Кошка и мальчишка с нарисованной на груди птицей. Джокер лишь слегка дёрнул кистью руки, и что-то небольшое и чёрное взметнулось в воздух. Заискрилось в полёте, зашипело, испуская дым. Вещица, подаренная Мадеком ещё три года назад, наконец, нашла себе применение. Её полёт завершился в луже химикатов и те мгновенно вспыхнули. Джокер сделал шаг назад, минуя разлившуюся по рингу жижу, и через секунду противников разделила огненная стена. Скоро здесь всё взлетит на воздух. Спасибо твоим несравненным зарядам, Бэтмен! Последний взгляд сквозь огонь и Психопат спрыгнул куда-то вниз, исчезая по ту сторону огненных столбов.

Отредактировано Joseph Kerr (2014-06-12 14:20:34)

+2

16

Пальцы смыкаются на запястье. Еще вчера она никому не позволила бы сжать его с такой силой, вполне логично рассудив, что потенциальные синяки не украсят ее бледной кожи. Но вчера она еще не подозревала, каким будет этот ее день, что ей предстоит пережить, и как она с этим будет жить дальше. Вчера это все еще имело значение, сегодня - нет. Сегодня жизнь снова встала на первый план, потеснив все остальные привычки и сомнения, сегодня она согласится на любые синяки, лишь бы выйти отсюда живой и никогда больше не чувствовать этого ужаса потерянного движения... Кошмара разума, бьющегося в неподчиняющемся ему теле, как птица в клетке, кошмара испуганного крика, застревающего в горле только благодаря полушлему, украшающему голову очередного кукловода. Бежать, бежать! Уходить как можно дальше, уносить свои шикарные ноги, и захватить с собой отмеченного синей птицей товарища по несчастью. Они оба прекрасно понимали, почему они еще живы: бестолковые кукловоды и сопротивление, не позволявшее использовать им собственные тела в полную силу. Оторванные когти, спасшие парнишку от неминуемой кровопотери, замедленные удары, уберегшие хрупкие девичьи ребра... В человеке бессознательно силен дух противоречия. Когда вас ставят друг на против друга и приказывают убивать, когда тебя лишают самой возможности выбора, ты начинаешь увлеченно сопротивляться, противиться всеми возможными силами. А ведь еще вчера этот парнишка вряд ли встал по одну руку с воровкой и убийцей, которую разыскивают все, кто может. И на запястье были бы совсем другие синяки - от наручников...
- Возле главного входа сейчас давка, можно попробовать уйти через тот вход, которым привели меня. Он за чанами почти не виден. Направо, кажется... да, точно, направо. Только я ничего не вижу, - напряженный слух выхватил из грохота окружающего ада неясные, сбитые слова. Мальчишке явно пришлось худо, но Селина быстро загнала проснувшуюся жалость в самый дальний угол. Сейчас не время. Жалеть и хлопотать вокруг ран будем тогда, когда выберемся.
- Давай спускаться с ринга, мы здесь как на ладони. Осторожно, здесь ванты... - она приподняла один из ограничивавших ринг канатов, пропуская вперед все еще держащего за руку парня. Впервые посмотрела она на путь, который им предстояло преодолеть: усыпанный телами, насыщенный криками умирающих, подтопленный кисло пахнущими химикатами, извергавшимися из поврежденных баков... "Это война," - пронеслось в ее сознании, - "Так выглядит поле боя. Так оно бывает, когда смерть настигает не милосердной одиночной пулей снайпера, не точным ударом ракеты. И мы каким-то образом стали ее частью..."
И война была в самом разгаре. Новый грохот сотряс стонущее здание фабрики, Селина пригнулась, уворачиваясь от полетевших искр и мусора - это падали вниз остатки конструкций, уже разнесенных главными действующими лицами борьбы. Теперь все внимание было приковано к ним, к двум фигурам, с акробатической ловкостью перелетавшим под потолком. Кошка замерла, наблюдая за террористом, слетевшим вниз, и едва не потеряла возможность дышать, рассмотрев, что именно он проделал с одним из оставшихся в живых мафиози. Пестрая карта в руке сверкнула в резком, мало добавляющем понимания происходящему случайном луче света, и умирающий от смеха Джокер увеличил свою и без того огромную улыбку широким разрезом прошедшего его насквозь ножа. Она уже видела его. Она уже знает, что будет дальше. В тот раз ее пощадили, хотя никто не ушел из дома живым. Счастливые случайности очень редко превращаются в счастливые тенденции, спастись второй раз у нее было мало шансов.
Кошка почувствовала руку парня на своем запястье и это заставило ее отрезветь.
- Идем, идем скорее, здесь... Здесь ничего живого не останется. Направо? Там море химии, придется обойти... - потянула она его за руку, обходя растекающиеся лужи химикатов и высматривая, где между чанами может быть столь нужный им проход.
У кошек не девять жизней. Это миф, довольно бестолковый, дающий глупую надежду, но не лишенный оснований. Кошки обладают интуицией, которая позволяет им выцарапывать свою ту единственную их жизнь из лап смерти раз за разом. И именно эта интуиция заставила Селину остановиться.
- Не стоит идти к этим чанам, химия хлещет, ничего хорошего от нее не будет, - обратилась она к своему недавнему противнику, рукой указывая на потемневшие от химии когда-то блестящие, идеально гладкие стальные свои каблуки, - Лучше нам поискать другой вариант для вы...
Взрывов было несколько. Ржавый гул наложился на них - это ныли разрываемые волной яростного огня металлические конструкции, державшие в вертикальном положении баки с химией. Кошка едва и успела, что толкнуть парня, да сделать немыслимый, рвущий связки, изматывающий на пределе возможностей прыжок в сторону, уворачиваясь от водопада ядовитой химии, хлынувшей из расколотого чана. Она почувствовала тупой, болезненный, обширный удар об землю - самое неудачное приземление из того, что она могла показать. Дыхание перехватило, и еще какое-то время Кайл лежала на земле, соображая, сколько костей она умудрилась переломать, и сможет ли она с этими переломами передвигаться. Боль, тупая тягучая боль, наполнившая ее тело, уходила медленно, нехотя. Приспасабливающийся мозг послал телу первый пробный импульс, включил логику, подсказавшую, что от переломов она чувствовала бы совсем другое. Это ушиб и страх, его вязкая, липкая пелена. Это ужас порхающей перед глазами карты, пришпиленной к мафиози, и отражение ее близнеца, из под которого тонкой струйкой сочилась темная, почти черная кровь. Сегодня здесь Бэтмен, но Бэтмен не знает, с кем связался... А она прекрасно знала, что стоит ждать от этого безумного мстителя, что ждет того, кто хоть раз увидел его улыбку.
Кислый запах приблизился, и Селина поняла, что химическое море продолжает распространяться, и она рискует попасть в его ядовитые воды. Кошка попыталась встать, затем, поняв, что это действие ей сейчас недоступно, принялась отползать в сторону, интуитивно держась мест повыше и, тем самым, вновь возвращаясь к ненавистному рингу.
Китти подняла взгляд. Теперь на ринге царствовали другие - фигура в черном плаще и клоун, показавший свою истинную сущность после того, как Бэтмен лишил его шлема. Они смотрела друг на друга не больше секунды, но в этой секунде было больше напряжения, чем во всех готэмских подстанциях рядом. Селина с ужасом осознала, что вся эта безумная энергия во что-то должна вылиться, что сейчас будет что-то финальное и грандиозное, что-то поистине ужасное и безнадежное. Безнадежное для них с парнем, которого теперь отделили от нее химические реки и последствия серии взрывов, потому что они не успели уйти, не успели спастись. Теперь они станут невольными свидетелями этого последнего, самого яркого взрыва, но свидетелей убирают первыми. Она уже чувствует холодный запах ножа, прибивающего карту к ее лбу, ко лбу убийцы и воровки. Это будет последний ее поцелуй - пряные, багряные губы Женщины-кошки коснутся кривых нарисованных губ смеющегося на игральной карте Джокера. И потом уже не будет ничего.
Движение произошло, курок спущен. Китти проследила полет брошенной вещицы. Стена химического, мертвого, но безмерно жаркого огня взметнулась в воздух в ту же секунду, как искра Джокера коснулась поверхности древней химии. Селина отвернулась от огня, слепящего ей глаза, обжигающего и без того избитое лицо. Настоящие бойцы никогда не останавливаются, настоящие бойцы всегда ищут выход... Но даже самые сильные кошки боятся сплошного огня. А уж если кошка измотана продолжительным сафари, где она - одна из первых жертв...
Кайл рухнула на спину, смотря в потолок. Что бы там ни было дальше, ее силы на исходе. И, если это смерть, самое время вспомнить забытые еще в детстве молитвы и попытаться подготовить грешную душу к переходу в новый мир. Что-то подсказывало Селине, что новый мир ее душе светит такой же жаркий и темный, да и размалеванные смеющиеся демоны там, наверняка, будут. Так какой смысл умирать? И она заставила себя держать глаза открытыми.

+2

17

Он больше ничего в своей жизни не боялся. Как будто кто-то просто отключил в нём ту часть системы, что отвечает за страх. Он замечал это за собой, убедился в этом, но не испытывал от этого никаких чувств - ни радости, ни разочарования. Ему было нечего терять, он не дорожил ничем и никем, в первую очередь собой.
Огонь полыхал за спиной. Бэтмену понадобиться время, чтобы преодолеть грозившую испепелить всё живое стену, но что-то подсказывало, что он не станет. Джокер знал, где здесь выход и там, снаружи, должно было остаться целое стоило транспортных средств, навсегда утративших своих владельцев. Чёрные армейские ботинки давили песок, грязь и битое стекло мощной ребристой подошвой. Те хрустели, превращаясь в пыль под его ногами, одновременно возвещая его приближение. Несколько стремительных шагов и багрово-огненное месиво перед глазами Кошки затмило выбеленное гримом лицо. Джокер заметил, как расширились её глаза, но, похоже, на крик больше не было сил. Разрезанная улыбка криво усмехнулась: в безумную голову пришла свежая идея. Психопат наклонился над женщиной и приподнял её с земли. Та, всё же выжимая из себя остатки сопротивления, попыталась ухватиться за его руки. Её костюм не защищал тонкой шеи. Быстрым уверенным движением Джокер коснулся основания её головы и надавил на нужную точку. Через несколько секунд переполненные страхом карие глаза закатились, а тело бессильно обмякло в его руках.
Не поднимаясь, Джокер глянул вперёд, всматриваясь вдаль сквозь огонь. Архивраг тоже решил кое-кого подобрать. Надо же, неужели они мыслят одинаково? Или, может быть, Рыцарь знаком с синекрылым бедолагой? Со стороны раздалось предупреждающее об опасности шипение – совсем скоро огонь доберётся до отключённых варильных систем, и тогда «прости, прощай, Эйс Кемикал!» Джокер подхватил Кошку на руки и бросился прочь, исчезая в коридорах служебных помещений. Через полминуты холодный воздух обдал разгорячённое лицо через распахнутую дверь. Изумрудные глаза метнулись в сторону, вырывая первую попавшуюся машину с открытой дверью. Её владелец распластался на сидении водителя, бесцельно глядя остекленевшими глазами. Джокер усадил Кошку на сидение рядом, а потом рывком сбросил труп в месиво из грязи и снега. Дверь захлопнулась, забурчал мотор. Психопат вдавил педаль газа в пол и автомобиль помчался прочь окольными путями, чтобы не попасться на глаза ни полиции, ни Бэтмену.
Когда они были на достаточном расстоянии, за их спинами прогремел взрыв.

+1

18

Внимательные глаза Темного Рыцаря следили за каждым движением противника. Когда-то давно, в самом начале своего пути в Лиге Теней, он учился предугадывать движения, учился читать по лицу врага отголоски будущих его решений. Все существо Бэтмена, вся темная его суть были направлены на то, чтобы разобраться в террористе, стоящим перед ним. Но ни один мускул на размалеванном лице не дрогнул. Джокер показательно медленно и спокойно бросил в потоки ядовитой химии давно знакомый Брюсу предмет, и ад зеленого пламени разверзся, разделяя их. Жар на секунду ослепил, выбил почву из под ног, но уже в следующее мгновение он понял, чем именно чреват разгорающийся огонь.
Бэтмен не отличался суетливостью. Даже в такой ситуации, где каждое мгновение было на счету, он старался действовать спокойно и размеренно. Время капало, и с каждой каплей все ближе был взрыв, который погребет под собой все это поле боя, все его следы. Комиссариату останутся дымящиеся обломки и множество загадок, а ему, Бэтмену, загадка уже была загадана. Шрам-улыбка глумливо усмехался перед его глазами. В Готэме есть как минимум один последователь Лиги, в Готэме есть противник, с которым они равны по силам, и которого во что бы то ни стало нужно было остановить.
Темный Рыцарь запахнул плащ. Ткань затрещала, когда он прорывался сквозь химическое пламя, но выдержала. Бэтмен остановился перед Диком, пытаясь оценить его повреждения и понять, каким образом его можно эвакуировать из этого безумия. Выглядел Грейсон скверно, но на больного, требующего бережной транспортировки, не походил. Да и времени на такую транспортировку не было...
- Держись, парень, - прозвучал измененный голос, после чего Бэтмен взвалил воспитанника на плечо. Бэткрюк выстрелил в оставшееся перекрытие и с усилием, медленно поднял непривычный вес в вверх. Всего несколько мгновений для того, чтобы выбраться из фабрики, превращающейся в сплошной химический котел, чтобы оторваться от преследования паров ядовитого зелья смерти. Бэтмен перемахнул через пламя, приземлился возле обрушившегося уже участка стены, и по инерции пробежал несколько шагов, стараясь по возможности не добавить передвижениями травм Грейсону.
- Держись, Дик. Один старый дворецкий не простит мне, если с тобой что-то случится, - вновь проговорил он, устремляясь подальше от фабрики. Во всем городе сейчас был только один человек, которого он хотел бы услышать. Рыцарь черной стрелой летел к бэтмобилю, уже представляя, как набирает знакомый номер, как слышит привычный усталый, но четкий и решительный голос. Он передаст Ричарда в руки лучшего врача города, а потом уже сможет спокойно обдумать произошедшее. Джокер оставил ему достаточно вопросов, но не меньше их подкинула и мафия. И почему бы преступникам не уйти на новогодние каникулы?..
- Лора Слоан, - практически прорычал он, едва усадив Грейсона в соседнее сидение и заведя мотор своего маневренного танка. Она ответила уже через пару гудков. Бэтмен поддал газу, выжимая из машины все соки и чудом маневрируя в узких переулках.
- Все будет хорошо. Через 20 минут тобой уже займутся, - бросил он коротко Дику. Сквозь рев мотора они услышали сильный, сотрясший весь район взрыв.
[NIC]Bruce Wayne[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/GMke.jpg[/AVA]
[SGN]http://i018.radikal.ru/1404/de/17532f120a43.jpg
[/SGN]

+2

19

Квест завершен

0


Вы здесь » THE DARK KNIGHT | GOTHAM RISES » Main game » The beat games