THE DARK KNIGHT | GOTHAM RISES

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THE DARK KNIGHT | GOTHAM RISES » Flashback » We are the one true hope


We are the one true hope

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Время и место: 18.02.2003 года, клуб "FireDance"
Описание: Мы привыкли к иллюзии выбора. Нам кажется, что мы решаем свою судьбу, что наши действия что-то определяют, что будущее зависит от настоящего и прошлого. Но человек тем и отличается от животного, что его действия могут подчиняться не логичным мыслям и инстинктам, а секундным эмоциям, и только они по-настоящему решают, где ставить запятую в фразе "Казнить нельзя помиловать".
Персонажи: Selina Kyle & Harleen Quinzel

0

2

Внешний вид: дома - джинсы, футболка, толстовка - явно с мужского плеча, чужая. В клубе - те же джинсы, но другая футболка (свежая и с ярким принтом), в ушах крупные серьги-кольца, на запястье ворох браслетов. На ногах - кроссовки, в гардеробе сдана верхняя одежда - черная куртка-пуховик.
Инвентарь: мобильный в кармане. Отключен за неуплату.

Soundtrack: Nero - Into the Past
Воздух был густым и тяжелым, каждый вдох давался через силу. Селина горела, но ей казалось, что тело пронизывает холодом. Тонкая, теперь уже даже слишком тонкая девичья фигура приобрела резкие черты, светлая кожа покрылась крохотными каплями пота. Она чувствовала себя свечой, чувствовала, что с каждым новым вдохом, с каждой прожитой в этой агонии минутой она все меньше становится человеком, и все больше - духом, чем-то бестелесным, оторванным от существования в этом городе, от крохотной грязной квартирки, в одной из комнат которой был сейчас ее приют, от денежных проблем и моральных терзаний. Она была с каждой минутой все более слабым пламенем, и в воспаленном жаром мозгу созревала одна единственная, всепоглощающая мысль.
- Я хочу жить, - пересохшие губы тихо, но отчетливо проговорили свое сообщение паутине трещин на потолке. Она досконально знала каждый их изгиб - начало своего температурного бреда она осознала как раз тогда, когда эта паутина отделилась от потолка и попыталась схватить ее, удержать до приезда полиции, который месяц шедшей по ее следу, преследуя дочь-убийцу.
- Я хочу жить, - вновь повторила она потолку. Ей было всего 16 лет, и только сейчас она почувствовала это. Благодаря полному отсутствию заботы со стороны родителей, благодаря бесконечной нужде, дикому для детства темпу жизни и всепоглощающей ответственности за сестренку, Селина ни разу не позволила себе заболеть. Банальный насморк, хватавший за нос всех жителей города, когда с океана доносились первые промозглые осенние ветры, она за болезнь не считала - он никак не мешал ей действовать. Но сейчас, потеряв дом, сестру, потеряв тяжелый, но привычный уклад жизни, старшая Кайл упустила и крепкий стержень, державший ее в тонусе все это время. И вот она лежит здесь, в квартирке-коммуне, где никто и никого никогда не помнит, с температурой, сжигающей ее изнутри. Жутко болело горло, редкие глотки давались с безумным трудом, но из-за жара у нее не было сил чувствовать боль. Она чувствовала только одно - желание жить, и знала единственную возможность - достать денег на лекарства.
Жители квартирки считали себя кем-то вроде хиппи.  "Мир и любовь" сводились к сексу и легким наркотикам, а также возможности переночевать под крышей и в относительном тепле кому угодно. Последнее очень радовало Селину. Ее денежные запасы быстро таяли, и платить за жилье ей было нечем, так что такой вариант ее вполне устраивал. Они звали ее Китти - так она представилась, впервые появившись на этом пороге. Они уважали ее за умение пить поило, которое они называли вином, и не пьянеть - ни один из них не подумал, что все до последней капли выливается в чахлый фикус. Такое коварство было диким для их одурманненого разума. Они предложили бы и ей присоединиться к сладкому дурману, но дурман стоил денег, которых у Китти не было. Хиппи от природы не были настойчивыми - нет так нет. Будут деньги - будет дурман. Нет денег - делись иногда едой, не порть нам кайф, живи, как хочешь. Живи. Используй любой, даже самый глупый шанс.
Кошка соскребла себя с матраса, служившего ей постелью, поплотнее запахнула толстовку, и тихонько отправилась в соседнюю комнату. Из щели под разукрашенной спиралеобразными солнцами дверью тянуло сладким запахом травки. Кошка надавила на ручку.
- Хе-е-ей, Китти, присоединяйся! Мы как раз говорим об Элвисе. Ты любишь Элвиса? Джеки говорит, что он улетел на Луну-у-у! - протянул Сэм, глава этой коммуны, покачиваясь в ритм песни Элвиса, сквозь дикие помехи прорывавшейся из радиоприемника.
- У меня есть все шансы слетать туда и проверить, Сэм. Похоже, я заболела. У вас никаких лекарств нет?
- Любовь наше лекарство, сестра, любовь и солнце. Подыши на балкончике, все пройдет, - менторски сообщил ей Сэм, смотря на соседку, как на малого ребенка, которому пришлось растолковывать банальную истину.
- С солнцем напряг, на дворе зима. И ночь. Одной любви не хватает, мне бы что ей в помощь... - Селина слабо улыбнулась, обнимая себя за озябшие плечи.
- Аптечка в шкафу на кухне, погляди. Кажись, у нас жил какой-то доктор. Или он только притворялся доктором? Ну шприцы у него были точно. Интересно, а у Элвиса был доктор?
Кайл закрыла дверь. Было понятно, что шприцы Элвиса волнуют хиппарей гораздо больше, чем тот факт, что Китти может отправиться на тот свет спрашивать короля рок-н-ролла о шприцах лично. Лелея смутную надежду на то, что доктор был настоящим, да и вообще существовал, Селина отправилась на кухню и обследовала полупустой ящик.
Кто бы не был этот человек - врач, фельдшер, астронавт или просто такой же бездомный, он оставил Кошке шанс. В наполовину использованном бластере болталось две таблетки аспирина, и Селина поторопилась их принять. Сейчас лекарство начнет действовать, ей немного полегчает, а значит, что в этот короткий период она должна раздобыть денег для последующего лечения. Ей необходимо было собраться и выйти на дело, выйти, и вернуться уже с кошельком, полным хрустящих купюр.
Времени и сил было мало. Селина донесла себя до ванной, наскоро обтерлась влажным полотенцем, смывая с себя болезненный пот, и сильно, ярко подвела глаза, маскируя болезненные круги. Буквально в паре кварталов отсюда был ночной клуб, и в его разгоряченной, активной атмосфере никто не должен был заметить ее болезненного состояния. А еще там извивались в музыкальном угаре деньги, распиханные по карманам в кошельках, зажимах, а то и просто кучей купюры, которые сейчас были так дороги для нее.
Сел замотала плотнее шарф, выскользнула за дверь, в холодную февральскую ночь. Мышцы ломило, но свежий воздух остудил кожу, давая ложное ощущение спавшего жара. Китти шла красть, шла за своей надеждой. Она делала это тысячу раз, и теперь собиралась повторить свое дело вновь - быстро и так эффективно, как сможет позволить ее ослабленный организм.
Ребята на фейсконтроле улыбнулись ей - похоже, температурные огоньки в глазах придавали Сел отдельный шарм. Клуб жил, дышал треками, его черноту прорезали яркие огни светомузыки. Селина постаралась заставить тело выглядеть расслабленно, и пошла по залу к бару, присматривая себе жертву. Сегодня работать нужно было наверняка, ей разом нужна была крупная сумма, и мелочничать на полупьяных мужиках не было смысла. Добравшись в своем обзоре до стойки Китти присела на один из высоких табуретов - даже эта легкая пробежка далась непросто.
- Ух, жарко. Не угостите девушку водичкой? - улыбнулась она бармену.
- В кредит не наливаем, - буркнул он, оценив отсутствие денег в руках девушки.
- Ну вот так сразу и в кредит. Злые вы, - не скрывая разочарования ответила Китти. Тут и помрешь - воды не дадут. Оно и не удивительно, в таких клубах веселились явно не сливки общества, и вздумай владельцы заведения кредитовать весь этот сброд, всему бизнесу быстро пришел бы печальный, плачевный конец.
- Может, у меня кошелек в пальто остался. Я же не бутылку мартини прошу, - вновь попыталась завести разговор девушка, скользя глазами по сидящим вдоль стойки людям. Если она и будет искать кошелек в каком-то пальто, то явно не в своем.

0

3

http://24.media.tumblr.com/f1d561499a42f41f4f0ac7b950bcad8a/tumblr_n3keuvZqG61rwwmgao1_500.gif

Она привыкла быть если не в центре внимания, но там, где всегда смешивалась обычная жизнь, отливающая сталью суровой реальности, и вымышленный мир всеобщего счастья и радости, где возможно было все то, что они видели со страниц глянцевых журналов и экранов телевизоров. Когда-то Харли прочла, что Скотт Фицджеральд был сыном состоятельной наследницы и промотавшего свое состояние ирландца и их дитя так и не смогло смириться с тем, что принадлежало двум противоположным мирам.  Это было не просто праздным желанием знать нечто такое об известном человеке, а скорее являлось подсознательным желанием найти кого-то со схожею судьбою, что оглянуться назад и спросить «эй, парень, как ты выжил в этом чертовом мире?», но увы, ее кумир кончил крайне плохо и вряд ли бы его пример спившегося, пропащего гедониста, потерянного навсегда в рокоте бесшабашных 20-тых мог бы ей помочь. Девушка  ведь тоже принадлежала к двум мирам и как никогда именно в  подобных злачных заведениях она ощущала насколько по-разному ее миры соотносились друг с другом. Мир сиротства, одиночества, ожидания любви и ласки, раннее взросление – все это требовало быстрее научиться принимать ответственность, решать здесь и сейчас, быть уверенной только в себе и ни в ком другом. А еще был мир ее матери, временное, как оказалось, пристанище для сироты, обязывал жить яркими вспышками, пестрыми красками, удовлетворения сиюминутных желаний – и здесь ты навсегда оставался ребенком, диким, капризным, чуточку наглым и совершенно бесшабашным.
Харли невероятно нравилось погружаться в ночную жизнь Готэма, потому что здесь ты мог быть кем угодно, каким угодно и при этом никого не волновало что будет завтра. Здесь и сейчас они жили совершенно вымышленною жизнью, лихо соря деньгами и кто мог бы сказать заработаны ли они тяжелым трудом на двух работах или эта сумма была так, между прочим отстегнута широким жестом богатого папочки этим утром, когда ты брала ключи от «Мазератти»? Здесь Харли Куинзел могла чувствовать себя не столь одинокой в своем состоянии потерянности.
Где-то там, в дорогом особняке, среди своих драгоценных фарфоровых статуэток, с любимым сыном на коленях, была ее мать, не родная, но до недавна такая близкая и теплая – и теперь совершенно безразличная к светловолосой барышне, которую Сесилия теперь бы и на порог не пустила. А ведь не так давно эта женщина была для бывшей сироты солнцем и луною, как говориться, одновременно целым миром и теперь брошенная, с разбитым сердцем и одинокая, Харли впору бы было спиться от чувства предательства, крепко засевшего в ее голове, но вместо этого она уходила с головою в непродолжительные загулы, что бы просто отключиться на какое-то время и  затем вернуться в мир с широкою улыбкою.
Исключительно силами своего отчима девушка получала образование в Готэмском университете, но на этом все привилегии заканчивалась и тут начиналась серая будничная реальность с парами, занятиями в общежитии, работою в кафе и редкой помощи друзьям-художникам, с которыми ее свели несколько этюдов да экспериментальная студия в каком-то затрапезном районе среди бывших хиппи и непризнанных гениев. Три сигареты, пара удачных фраз о нынешнем состоянии общества и мира в целом – и вот уже мисс Куинзел имела право раз в неделю приходить в студию на третьем этаже бывшего офисного здания, для того что бы потренироваться в силе выражения своего виденья мира на холсте, поговорить об искусстве или мире в целом, что бы  затем вернуться к зарабатыванию скудных грошей для оплаты проездного да пиццы из ресторанчика напротив их общежития.
Три девушки в комнате, кухонька за ширмою, общая прачечная в подвале, вечная опасность встреть пару-тройку бомжей или кого похуже в переулке или прямо перед дверями дома – такова была ее нынешняя реальность, но по правде говоря, за те несколько бесконечно долгих лет скитаний между неродным домом матери и какими-то родственниками и друзьями обретение даже одной узкой, но своей койки в этой комнатушки было для Харли большим счастьем, потому что тут бывшая богатая девочка наконец-то вновь почувствовала себя свободной и счастливой. И совершенно самостоятельной.

- Три стопки текилы , - пара смятых бумажек легла на стойку и блондинка  облокотилась на барную стойку. Вечер только начинался и сулил принести желанную разрядку. Сегодня был день, который они втроем окрестили Днем свободных денег: именно сегодня они оплачивали квартплату, покупали проездные, раздавали важные и не терпящие отсрочки долги и вот наконец-то могли просто расслабиться, суслив сотню на себя, любимых, и потакание своим прихотям. Обычно они наведывались в этот клуб и по другим дня и поводам, но именно сегодня каждая из подруг могла себя действительно ни в чем не ограничивать. Так что поблескивая глазами, Харли ожидала начала настоящего праздника – они только-только вошли и завершили первый «раунд» на танцполе, после которого следовало подкрепить свои силы алкоголем и развеять желание поговорить по душам, чего она сама дико любила, накатывавшего на ее товарок после того, как адреналин волнения и жажды движения схлынул.
А пока парень за стойкою разбирался с заказами, блондинка с охотничьим любопытством осмотрелась по сторонам в поисках кого-то стоящего, на кого можно было бы потратить этот вечера, а возможно и ночь, но с мужчинами пока что было туговато, так что взгляд ее мимолетно остановился на девице с сильно подведенными глазами, делавшими ее при таком освещении похожей на панду и это сравнение заставило Харлин заулыбаться.
- Джей, - окликнула блондинка бармена и подмигнула ему, кивая незаметно в строну незадачливой любительницы воды на халяву, - что это ты сегодня такой невоспитанный. Хорошей куколке и не налить воды? Разве готэмский водоканал берет теперь и за питьевую воду в заведениях? Или вы сами сбрасываетесь, что бы было чем приличным развести твое пойло? Мм, вы действительно злые.

+1

4

Селина нашла в себе силы улыбнуться внезапной помощи.
- Вот и я говорю – злые! А вообще, наверняка бравые ребята просто боятся. Девушка только пришла, а уже водички просит – легко обжечься… Ведь так?..
Она улыбнулась бармену, чуть приоткрыв пухлые губы. Обжечься было действительно легко – жар вновь подбирался к ней, и водичка была бы как никогда кстати. Только вот в карманах все еще было пугающе пусто, а значит, что настала пора заканчивать пустой треп и переходить к активным грабительским действиям. Взгляд девушки коротко скользнул по купюрам, брошенным на стол поддержавшей ее блондинкой. Смешная сумма, не стоящая внимания, но Сел привлекла небрежность, с которой полетели скомканные бумажки на стойку, да и тот факт, что бармена она знала лично. Бедные люди настолько регулярных загулов не устраивают и персонал по имени не знают, а значит, что в кармане идеально сидящих брюк могло быть так нужное Селине богатство.
То ли совместные женские воззвания возымели действие, то ли у Джея, получившего только что неплохие чаевые, повысилось настроение, но перед Селиной вырос стакан с водой. От барменских щедрот туда попал еще и лед, и даже ломтик лимона. Сел расплылась в искренней улыбке.
- Ну вот, просто же душечка, правда? Так хорошо сделать девушке приятное. Девушки же народ благодарный, всегда придумают, что приятного сделать в ответ, – первый же глоток напомнил о безумной боли в горле, и Селина неимоверным усилием заставила себя не выливать в себя весь стакан разом. Она перекрутила в ладонях потеющие стенки стакана, затем провела себе по плечам – легкий холодок немного приободрил ее.
- Странные люди эти мужчины… Совершают подвиг, но перед этим долго и нудно набивают ему цену, чем, чаще всего, практически его обесценивают, – девушка доброжелательно улыбнулась блондинке, - Устраиваем себе отдых после тяжелого рабочего дня?
Особо утомленной трудами девушка не выглядела, наоборот, казалась свежей и бодрой, но в неясном свете клуба это не было редким явлением. Безудержный драйв музыки, переплетение лучей прожекторов, регулярный громкий, пьяный смех – все это заставляло организм выбрасывать в кровь немалое число адреналина и эндорфинов. Образования Селины хватало в основном на то, чтобы сделать умное лицо при упоминании этих веществ, и принципа их действия она решительно не понимала. Зато отлично знала, как они действуют, она чувствовала это действие каждый раз, когда очередная пачка купюр переходила от старого владельца к ней, каждый раз, когда смеялась, как ненормальная, после безумно рисованной прогулки по крышам, каждый раз, когда зверски усталая, но все же находила в себе силы двигаться вперед, сделать новый шаг, который должен был вывести ее жизнь в другой уровень… И сейчас, когда прожигаемая внутренним жаром, с болящим горлом, с ломотой в мышцах, но все же чувствовала какой-то противоестественный кураж, желание сорваться к этим танцующим людям, забыться, и (не забывая о цели своего посещения этого места) «отовариться» столь необходимыми дензнаками.
- Что-то здесь сегодня тихо по части сильного пола. Придется развлекаться женским взаимопонимающим кругом, – сказала она задумчиво. У сильного пола красть было легче, это она уже хорошо поняла. Сильный пол слишком увлекался губами, терял голову, если позволить ему опустить ладони немного пониже, и окончательно сходил с ума, если прижаться к этому сильному полу поближе. Никто из них не думал, что в момент этого неожиданного и столь приятного интима их часы и кошельки переходят в карманы или рукава Селины, легким жестом фокусника избавлявшей их от любых ценностей. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а пряные, свежие губы Сел были куда опаснее, чем простой приборчик на основе туго заведенной пружины. Она знала это, и прекрасно знала, как пользоваться этим своим оружием. Юный возраст не был помехой для нее – она давно уже ощущала себя старше, лишь иногда вспоминая, что в 16 лет еще должны быть какие-то грани, должны быть какие-то остановки…
Она встала, отставила в сторону опустевший стакан, благодарно улыбнулась бармену. Китти почувствовала, что сейчас – то самое время, когда ей нужно выполнить задуманное, та самая вершина концентрации, в которой ей еще может повести. Дальше будет только хуже, дальше болезнь возьмет свое, а значит, что нужно было брать быка за рога и срочно разыскивать себе сумму на выживание.

Край кошелька, торчащий из кармана, она заметила быстро. Селина едва заметно поморщилась, поняв, что самая легкая добыча в этом зале хранится у той самой блондинки, с которой у нее успел завязаться положительный контакт. Она осмотрелась еще раз, но таких соблазнительно простых вариантов нигде не было видно. Секунды шли, нужно было решаться…
Ой! – срежиссированное падение прямо возле стула девушки, и вот уже кошелек в ее ладонях. Она в долю секунды закладывает его за край джинс, прикрывает сверху футболкой – все в короткий промежуток времени, пока удается корпусом прикрыть потерю вещи от хозяйки и бармена, - Кажется, ногу подвернула… Ну на ровном же месте, что за корова?
Селина подняла полные невинности огорченные глаза на знакомую. Где-то на задворках мелькнула мысль, что она переигрывает, температура мешала как следует сосредоточиться на интонациях и эмоциях и требовала только одного – поскорее убежать и нырнуть в ближайшую же аптеку. Но Сел «дергала» кошельки часто, и знала, что блеф нужно отыгрывать до конца. Сорвись она сейчас – потеряет все, и максимум, что ей светит – тюремный врач, который вряд ли озаботится последующим ее освобождением. Китти почувствовала, как гладкая кожа кошелька скользит по взмокшей коже, и поняла, что задерживаться с отыгрыванием блефа не стоит – добыча могла сбежать сама. Она поднялась на ноги, нарочито осторожно ставя правую ступню, и попыталась локтем загнать кошелек поглубже в джинсы.
- Я тебя не задела, пока падала? Вот же неуклюжая…

0

5

Незнакомка выглядела лет на 17, если не меньше, но прожженный мутноватый взгляд говорил о том, что пред Харли сегодня вечером давала представление одна из тех детей Готэма, о которых полиция говорила сухими сводками по подростковой наркомании и проституции, а дамочки из высшего света, вроде ее приемной матери, грациозно покачивая хорошенькими головками с безупречно уложенными прическами, сердобольно собирали доллары на спасение их невинных душ за благотворительными бранчами, при этом брезгливо одергивая края соболиных манто, когда подобные особы близко подбирались к их безупречному сияющему миру. Этот контраст, возможность видеть все таким, каким оно было, было бесценно для взрослеющей натуры, но искривленное, перекошенное воспитанием и восприятием мира мисс Киунзел видел все это в куда более гротескном виде, а потому залихвацкая любительница водички на бесплатно теперь виделась блондинке с несколько преувеличенными чертами. Хрупкое тело, влажный взгляд, чуть лихорадочная, жадная манера пить, тонкие запястья и почти что музыкальные пальцы, если не замечать что ногти выдавали в девушке не будущую великую актрисульку или модель неясного назначения, а существо куда более мелкое, но злобное и опасное, как хищник. Ручной хорек, вот кого она напоминала Харли! Такого однажды ей подарили на день рождения, но Сесилия избавилась от него спустя две недели, когда нашла пушистый комочек мирно сопящим на ее шелком халате. Интересно, не из него ли была сделана та маленькая сумочка, появившаяся у ее матери спустя еще месяц?

- Хэй, детка, осторожнее, - Харли хмыкнула и едва удержалась на табурете, когда девчонка налетела на нее. Обернувшись и смерив ее сочувственным взглядом, Харли уселась на стуле поудобнее что бы полюбоваться этой премилой картиною, особенно после сравнения тщедушного тельца с формами коровы, но пока на губах расцветала улыбка, ладонь блондинки скользнула по обтянутым джинсами ягодицами, что бы поправить в одном из карманов кошелек, который мог высунуться. Имея прескверную привычку засовывать разного рода мелочи типа ключей и наличности в задние карманы, Харли все пыталась себя отучить от этого занятия, учитывая где обычно она вертелась вечерами и ночами, убеждая себя что однажды на таки лишиться чего-то ценного, но пока проносило и потому ее подсознание совершило это напоминание скорее лениво-механически, чем предостерегающе быстро. Но видимо вот он, настал миг и кончики пальцев похолодели, когда блондинка осознала, что ее карманы все-таки умудрись облегчить.
Резко развернувшись на стуле и все еще надеясь, что злосчастный кошелек валялся где-то под стулом или около барной стойки, не замеченный местными любителями добраться до чужого добра, девушка судорожно пошарила взглядом по липкому от пролитого спиртного полу, но внезапная догадка озарила ее мозг быстрее, чем мисс Куинзел успела сглупить и потерять из виду странную девицу
- Куколка, - и тонкие пальцы цепко ухватились за тощую руку девицы и Харли одним резким движением притянула барышню к себе, да так, что ее губы от ее лица отделяло каких-то сантиметров пять. Со стороны можно было бы подумать, что одна гуляка-подружка помогает другой не свалиться с высоченных "шпилек", но на самом деле мисс Куинзел сверкнула глазами и от былого сочувствия по отношению к незнакомке не осталось и следа.
- Кошелек, живо. Иначе придется собирать тебя по частям, куколка..
Возможно, Харли и выросла в окружении дорогих вещей, но внезапное падение обратно в нищету и серость научили ее не просто ценить материальные блага, но с пеною у рта отстаивать и возвращать то, что по праву принадлежало ей и собственные кровно заработанные относились к этой категории, так  что так легко расставаться с ними она не собиралась. Да и будь у нее доступ к мамочкиным миллионам, то расцарапать личико за двадцатку Харлин тоже была бы не прочь. Забавы ради.
- Ну! - и блондинка тряхнула девчонку, что бы шарики вместе с роликами быстрее заняли верное положение в этой головке и включили чувство опасности и самосохранения. В конце концов, вокруг было слишком много предметов из стекла, а замарать ручки Харлин Куинзел никогда не боялась.

+1

6

Куколка. До чего же мерзкое слово, противное, отдающее панелью, дешевизной, поддельной наркотой и грязью. Куколки красовались на углах улиц, куколки размазывали на обветренных губах яркую, вульгарную помаду, затягивали грудь в бюстгальтеры меньщего размера, чтобы в этой тесноте появлялась соблазнительная ямочка, и в любую погоду готовы были задрать юбки за пару долларов. Куколок Селина ненавидела, и уж тем более ненавидела, когда ее ставили в один ряд с этим грязным, пошлым, падшим народцем.
Что ж, карта бита, она рассекречена, она проиграла. В любой другой момент Китти ухватилась бы за свой блеф, легко сбросила бы кошелек на пол, а потом долго бы возмущалась, обеляя свое имя. В любой другой момент она показала бы этой самодовольной девице, кто здесь куколка, а кто - хищница с острыми коготками, и украсила бы ее избалованное личико десятком красных полос-царапин. В любой другой момент она рассмеялась бы ей в лицо, не упустив возможности подколоть девочку-из-элиты, к которой явно относилась ее новая знакомая, державшаяся слишком нагло и безнаказанно для девчонки, выросшей в этих грешных районах. Тут все относились к денежным потерям с должной долей фатализма. Украли у тебя - украдешь ты, все будет в неизменном равновесии. Задача одна - сохранить жизнь, потому что даже тощая девчонка может выхватить из кармана лезвие, а заправский алкаш прекрасно умеет орудовать самодельными "розочками". Здесь умели смиряться с потерями, хотя и беречь свое добро умели гораздо лучше. Эта девица была чужой, и эта девица Селине категорически не нравилась. Она была слишком шумной, а лаве, заменившей ей кровь в ее насквозь больном организме, шум не нравился.
- Да не шипи ты, помаду размажешь. Отдам я тебе твой кошелек. Тебе повезло, не повезло мне. И совсем не повезет, если я не найду сейчас денег, куколке, видишь ли, совсем не хочется протягивать ноги, - ответила она тихо, копируя интонации блондинки. Кошелек со стуком шмякнулся на барную стойку, Селина с усилием выдернула руку из цепких ладоней девицы и отвернулась. Пусть хоть волосы ей теперь дерет, ей все равно. Ей нужны деньги, у нее мало времени, ей нужно лекарство и покой. Ни к чему из перечисленного блондинка отношения не имела, а значит, ее пора отставить на задний план и заняться делом.
Китти вдохнула охлажденный кондиционерами воздух, раздраженное горло отозвалось резкой болью, внезапный спазм свел легкие. Тяжелый, тихий и глубокий кашель прорвался наружу, мгновенно потонув в гуле музыки. Селина закрыла глаза, перед которыми даже в темноте продолжали плясать яркие вспышки, и попыталась понять, как в таком состоянии она сможет работать и не стоит ли вызвать полицию, вместе с наручниками получив и долю медицинского внимания. Из тюрьмы еще можно бежать, а вот из гроба уже не выйдет. Девушка понадеялась, что температура не отключила мозгов и пока еще не вызвала галлюцинаций, и предпочла принять свои рассуждения за логичные и разумные. Она с усилием открыла глаза и вновь повернулась к блондинке.
- Вызови охрану, сдай меня полиции. Только не тяни, сделай это сейчас. Второго шанса у меня не будет, денег я не найду, копы хотя бы собьют температуру. Лучше уж потом туннель для побега ложкой копать, чем сейчас помереть... Ну же, что сидишь? Или пальцы только синяки на руках оставлять умеют, в кнопочки тыкать уже не круто? Кошелек - не повод для убийства, если помру - буду являться к тебе во снах и красть все подряд каждую ночь!
На Селину нахлынула внезапная слабость, она схватилась за стойку, стараясь устоять на ногах. Вместе с жаром болезни к ней подбиралась апатия. Эта девчонка ей не поможет, даже если вся помощь в том, чтобы засадить ее за решетку. Ей незачем делать что-то в помощь другому, как и всем в этом городе. Похоже, что закончить свою недолгую жизнь и карьеру ей светит в ближайшем же будущем, и единственное, что она может сделать - выбраться из этого чертвого клуба и помереть где-нибудь, где хоть немного приятнее.
Едва подкопив сил Китти рванула к выходу. Перегнувшись через невысокую перегородку гардероба она сорвала свою куртку, благо, что она висела крайней в ряду. Ткань жалобно затрещала, вырванная с мясом петля повисла пожеванной ниткой. Сил Кайл хватило только для того, чтобы всунуть в рукава озябшие руки и с усилием толкнуть двери клуба, буквально вывалившись наружу и сделав пару нетвердых шагов в сторону. Здесь они ей изменили, и она сползла на землю, прижавшись спиной к стене. Жгучие усталые слезы покатились из глаз, мгновенно высыхая на горящих щеках. Ей стало жалко себя, и от того еще более противно. Она не должна быть жалкой, даже если умирает. Сильные не бывают жалкими. Никогда. Ни секунды. Даже если им так чертовски плохо...

0

7

О, этот юношеский максимализм! Все-таки годы проведенные с Майком будут еще долго преследовать Харли чередою встреч с теми, кому нужна была хорошая встряска. Ее названный братец перенес разлуку с матерью куда более сложнее и тяжелее, чем его белокурая сестра, хотя просто Харлин предпочла все держать в себе, накапливая с каждым прожитым днем все больше негатива, незаданных вопросов и предположительных ответов, а Майк предпочел пойти по пути саморазрушения посредством разного рода "веселых" порошков и большого количества спиртного. И если по части бурбона она сходились во вкусах,, то припудренный носик ее младшего девушку не соблазняли и за неимением лишней порции терпения для того, что бы с учтивой ухмылкою вытаскивать мальчишку из "обезьянника" и общаться с полицейскими каждый вечер пятницы на предмет где же был Майкл Куинзелл когда грабили очередного индуса-таксиста, мисс Куинзел предпочла пойти нестандартным, но как оказалось, действенным путем. И как теперь уже оказалось, подобные ее брату люди, тянулись с тех пор к Харли и ее кулаку куда более активно, чем к разного рода центрам помощи. Точнее, туда их можно было спровадить именно после знакомства с неделикатной сущностью мисс Харлин Куинзел, которая талантливо скрывалась за светлыми локонами типичной готэмской прожигательницы жизни и завсегдатая разного рода ночных заведений сомнительной репутации.
Стащив со стойки свой кошелек, блондинка мимолетно улыбнулась напряженному бармену, давая понять что справиться с малолеткою сама, и зашагала за нею размерененным шагом, покачиваясь на высоких каблуках. Что ж, ночь разврата и пьяного угара на законных основания закончилась так и не начавшись и мысленно поправив залихвацки накрененный нимб спасительницы человеческих душ и кратко укорив себя за странное для нее человеколюбие, которое просыпалось в блондинке при встрече с подобными ее многострадальному братцу, Харлин двинулась в сторону выхода в поисках худосочной воровки.

- Отдышалась? - двепрь на разболтанных петлях звучно грохнула за спиною, когда Харли оказалась на улице и вопросительно смерила девчонку внимательным, но не сочувственным взглядом. Она бы не должна была переживать за незнакомку, скорее пожалеть свой кошелек и попенять себя за беспечность в обращении с ценностями, вызвать полицию и просто избавиться от малолетней наркоманки, но на самом деле где-то там, в глубине души, Харли видела в таких людях нечто схожее с собою. Тоже потерянные, тоже запутавшиеся, но без пинка под зад, что бы вырваться или по крайней мере осознать, что эта дорожка ведет только вниз. Или просто показать, что не всем плевать на то, что этот город был запружен подобными им и кому-то было недосуг тратить свое время, что бы их жалеть. Были те, кого такие особи раздражали и церемониться с ними, если они вторгались в нормальную жизнь, не собирались.
- Пошли .. куколка, -  и блондинка  перехватила девчонку под локоток и легко оторвала от стены, чуть тряхнув по дороге, что бы та шевелилась.
- Пошли, я сказала! Можешь реветь, но шевели ногами.

Щуплое тельце почти ничего не весело, не считая веса капель черной краски, срывавшихся с густонакрашеных ресниц и живописно растекавшихся по бледному лицу. Сколько ей было? Семнадцать, шестнадцати? В ее годы Харли узнала, чо жизнь не сахарная вата, а для кого-то живые люди - это тоже игрушки и милые безделушки, которые меняют согласно моде и своим предпочтениями, если они не подходят к  сумочке. И это закаляет, особенно если ты не решаешь сыграть в Алису и не отправиться с Страну чудес ради иллюзорного напоминания о потерянном детстве. После брата подобные ему люди озлобляли блондинку, вызывая у нее легкую агрессию по отношению к ним, отвращение, раздражение и потому решив вытряхнуть незадачливую воровку из этого дурмана, Харли не собиралась разыгрывать роль доброй самаритянки с душещипательным разговором о потерянном времени и опасности избранного пути - нет, бывшей наследнице хотелось с чисто научным интересом взглянуть в самое нутро незнакомки, что бы напомнить себе еще раз почему Харлин Куинзел сейчас не спивалась от горя или не лежала в модной наркологической клинике или психушке. Да, Харлин Куинзел была эгоисткою и эта девочка была лишь способом это доказать.

За углом светилось неоном ночное кафе и  блондинка втолкнула внутрь девчонку, усаживая на первый попавшийся столик напротив себя.
- Две минералки без газа и большую порцию кофе, - бросила она, улыбка не тронула ярко-накрашенных губ и чуть подумав, Харлин добавила, - и два сэндвича. побольше, а то у нас тут случай редкого недоедания.

+1

8

- Куда ты меня тащишь? Эй, оставь меня, я сама со всем разберусь! - попыталась воспротивиться Селина, но блондинка оказалась весьма настойчивой. Похоже, она действительно вознамерилась сдать ее полиции, причем сделать это решила собственноручно. Цепкие пальчики впились в руку, не оставляя синяков только благодаря дешевому китайскому пуховику, а резкое встряхивание отозвалось возмущенным гулом в больной голове.
- Да иду я... Погоди... В голове гудит, - пробормотала девушка, приравниваясь к шагу незнакомки. Кайл была готова поклясться, что внутри ее головы поселился осиный рой, возмущенно гудевший при каждом неосторожном движении.
Вопреки ее ожиданиям, незнакомка предпочла полицейский участок ближайшей забегаловке. Селина рухнула на продавленный диванчик, плотнее закутываясь в куртку и отчаянно пытаясь понять, что творит ее новая знакомая. Сообразив, что недоедание - это про нее, она вспыхнула болезненным румянцем, смешавшимся со стыдом.
- Не надо. Я просто... Лучше асприн, серьезно. Или еще что-нибудь от температуры и головы... и горла. Антибиотики все по рецепту, но хотя бы жар сбить, мне кажется, он уже все мыслимые пределы превысил.
Она немного приподнялась и поймала свое отражение в отполированной салфетнице. Выглянувшее ей навстречу существо уже не было ей, расплывшаяся тушь окрашивала впавшие, болезненно красные щеки, волосы спутались, глаза нездорово блестели. Селина потянулась за салфеткой и принялась размазывать черные синяки под глазами, пытаясь придать себе хоть немного менее наркоманский вид. Выходило посредственно.
Посмотрев на почерневшую салфетку Китти перевела взгляд на девушку. Ее мотивы оставались ей непонятными, на лице не было ни капли сочувствия, но все же она помогала ей. А помощь обычно ждет благодарности.
- Прости за кошелек. Я не тронула бы, но тут уж без вариантов было... Или украсть, или помереть. Само оно проходить отказалось, а на лекарства у меня денег нет, - сказала она, криво улыбнувшись. В ту же секунду ей пришла в голову дикая мысль, что за таблетками и порошками можно увидеть совсем другой, куда менее банальный смысл. Сел вытащила руки из рукавов пуховика, повернула их тыльной стороной, показывая чистые вены, -Правда на лекарства. Я не наркоманка, не пробовала никогда и не собираюсь. Это изначально слишком дорогое для меня удовольствие.
Китти бросила на стол смятую салфетку и вновь плотно запахнула на себе куртку. Все это было каким-то нереальным, невозможным, все это слишком далеко ушло от изначального плана. В безвозмездную помощь она уже не верила, и внезапная благодетельница тоже казалась ей очень подозрительной. Китти, большая часть жизни которой прошла в нищем районе, в окружении обреченных, опущенных людей, видела всякое и всяких, но чтобы после неудачной кражи тебя не сдавали на руки полиции, или хотя бы не лупили до потери сознания, а помогали... Такого ей еще не встречалось. Повернувшийся темной стороной мир в этот раз, похоже, решил поманить ее светлым лучиком.
- Почему ты делаешь это? Почему не позвала охрану, не сдала полиции?
Болезнь делала слова более тягучими, язык слушался девушку не так бойко, как это было обычно. До принятия жаропонижающего она была никудышным собеседником, но заданный вопрос волновал ее больше всего остального. Сел нужно было оценить обстановку, оценить свои силы, свои шансы на выживание, а затем - и возможные последствия этого выживания. Поступок блондинки не укладывался ни в одну из известных ей схем поведения, не подчинялся никакой логике. Хотя, возможно, так ведут себя в другом мире, в другой части Готэма... Там, откуда пришла эта девушка.
- Ты ведь не местная, да? В этом клубе тусуется такое же безденежное отребье, как я, а ты другая...
Она не сразу поняла, что произнесла свой вопрос вслух, и прикусила губу. Вполне возможно, что неосторожное любопытство обрубит поток милосердия, и на таблетку аспирина ей уже не придется рассчитывать. Стоило быть осторожнее, стоило помалкивать, пока не разберешься, кто перед тобой. Но такие простые, логичные мысли очень тяжело реализуются, когда ты так глупо и сильно болеешь.

0

9

На затертую поверхность столешницы со смачным "звяк" оказались две чашки с мутным темным кофе и большая тарелка с треугольничками сэндвичей, сделанных с куда большей любовью, чем ширпотребное кофе. Стакан с водою оказался тут же и Харли, бросив на стойку пару купюр из злосчастного кошелька, и устроилась рядом с девицей, которая лепетала что-то, но что отвлеченная блондинка не особо и случашала. Что она могла ей рассказать? Возможно, поблагодарила бы, но в первую очередю, конечно же, настороженно поинтересовалась к чему такая любовь к ближнему своему, а так же вяловато попыталась убедить, что злосчастные порошки действительно были в ее воображении только лекарства. Господи, да разве Харлин выглядела такою хорошенькую для этих мест, что бы это крошка смогла провести ее на мякине, показав только руки? Как будто не было иных способов принимать препараты... Майк многое порассказал сестричке во время своего времяпрепровождения в клинике, да и от полицейских она узнала много нового, так то все что пролепетала ее новая знакомая, мисс Куинзел предпочла выслушать молча, сопровождая звук ее голоса учтивою улыбкою да редкими взглядами на перепачканное изможденное личико.
- Ешь, - кратко приказала блондинка и подтолкнула к девице тарелку с  сэндвичами, а сама принялась за кофе. После прошлой ночной смены и бдения за учебниками не прошло и 12 часов, так что не особо выспавшаяся девушка предпочла дрянной кофе элегантному чаю и стараясь не кривиться, делая глоток горькой жидкости, Харли мысленно смирилась с тем, что вечер и ночь были окончательно потеряны. Выходило, что идея поспать была не такой уж и хиленькой - сейчас бы она с удовольствием мисс Куинзел бы сказала бы в ответ на предложение Мардж, что она предпочтет отоспаться, а не гулять с ними всю ночь, пускай это было не так модно, но зато выходило куда более спокойно.
Но вышло как вышло и теперь вместо душного манящего полумрака ночеого клуба ее ждала душеспасительная беседа с малолетней воровкою.
- Другая? Синяя, что ли? - и она сверкнула глазами поверх ободка кружки и усмехнулась. - Детка, с чего это ты решила что я другая? Что не убила тебя на месте или что решила накормить прежде чем убить? Да и блондинок там было много, так что не мели ерунды..
Кофе был откровенно паршив, а девочка ее крайне веселила. Интересно, какая история ждет ее сегодня? Бедность, папа-тиран, мама-проститутка? Или еще одна бедная богатая девочка с разводом и проданным за первый кокс пони? Готэм был веселеньким местечком и только опустившись сверху вниз можно было ощутить всю полноту его разнообразия и непредсказуемости. Дно города кишело самыми странными и прихотливым личностями, но рано или поздно ты все равно понимал, что Готэм вобще был настоящей кунцкамерою, от самого верхов до самого дна, так что рано или поздно становилось ясно, что фриков хватало кругом.Истории их во многом были одинаковы, так что мало ли кто скрывался за этим помотаном тщедушном тельце.
- Расскажешь свою печальную историю, а я может быть расскажу тебе свою. Как раз расплатишься за обед и кофе, ведь ты ждешьответ на то, как и чем расплатиться за внезапную доброту постороннего человека? Вот тебе и ответ, - и Харлин хитро улыбнулась, делая еще глоток.
Жаль, что блондинка в свое время отказалась от мысли стать журналисткою - такой опыт общения пропадал зря, такие истории оказались нерассказанными!Город бы захлебнулся бы от негодования, узнав какой он на самом деле,но ну да ладно.

Отредактировано Harleen Quinzel (2014-05-16 14:01:07)

+1

10

Soundtrack: Nick Cave and The Bad Seeds – O Children
Селина пожала плечами. Такая, другая - какая, к черту, разница? Ведь действительно, девица не питала к ней никакого позитива, самым добрым, что она сделала, было отсутствие привода в полицию. На еду Сел не хотела даже смотреть - ноющее горло, нарастающий жар, гудящая голова: все это явно не способствовало здоровому пищеварению. Китти уставилась на минералку, прикидывая, насколько облегчит ее жар хотя бы обычная вода, но вариант панацеи из H2O казался более, чем нереальным.
Блондинка, похоже, пропустила мимо ушей все ее слова, и это еще раз подтверждало ее предположение. Пренебрежительное отношение, чувство превосходства, грубые слова - это все замашки другого мира. Здесь самоутверждались проще, здесь просто въезжали кулаком в нос, особо не заботясь о том, как при этом смотрятся со стороны. Здесь могли закрыть глаза на умирающего, могли помочь - добить, чтобы не мучился. Но если уж сели за один стол, если уж протянул руку - выслушают, даже если рассказанная информация будет не самой интересной. Обратное действие вызывало раздражение, ссору, а ссоры у бедняков часто заканчивались скверно.
Китти вспыхнула, осознав, что каким-то непонятным образом чужая, случайная девчонка умудрилась поставить себя выше ее самой. Она такого варианта не любила, она могла позволить думать так, но палец на кнопке отключения режима "слабая несчастная девочка" всегда держала. И нажимала эту кнопку при первой же возможности.
- Похоже, ты услышала только малую долю того, что я говорила. Знаешь, я не голодна. Горло болит, все болит, куска в рот не лезет, так что спасибо за внезапный порыв, но я пойду, - приступ сухого кашля прервал ее речь, - За кофе и ужин рассказами платить я явно не в состоянии и не в духе, а за отсутствие копов ты ничего и не просила. Все, бывай.
Она встала, по возможности гордом подняв голову. Пускай блондинка оставит себе всех деток, куколок, приказной тон, ухмылочку и холодные голубые глазки. Она из другого теста, а развлекать бездельников рассказами за жизнь она не намерена. Что за извращенный способ времяпрепровождения, вообще, слушать чужой температурный бред!
Туго работающие пальцы с третьей попытки справились с собачкой молнии пуховика. Китти сделала несколько шагов к выходу, стараясь держаться ровно и уйти с достоинством. У нее появилась старая, как мир, идея - выбить кирпичом стекло в ближайшей аптеке и забрать нужные ей медикаменты суровым и грубым способом. Кто знает, возможно, ей удастся спрятаться быстрее, чем ее найдут. Закрыть только лицо, спрятать под куртку волосы, и действовать быстро... Может сработать.
Но даже простые планы оказываются нереальными, когда в тебе бушует болезнь. Уже почти у дверей она почувствовала, как в глазах темнеет, и схватилась за спинку стула, стараясь устоять на ногах. Стул оказался таким же хлипким, как и ее здоровье, и жалостно скрипнув по замызганному полу кафетерия поцарапанными ножками он опрокинулся, лишая Кайл опоры. Сознание ускользнуло.

Первым, что она услышала, была навязчивая мелодия, льющаяся из хрипящего динамика местного музыкального центра. Медленная, вязкая, теряющая из-за плохой записи мелодия вливалась в ее сознание, будто приходя издалека. Кто-то загружал ее в мир, возвращал на место, постепенно подключая потерянные чувства. К мелодии прибавился запах - снег с улицы, пережененный кофе, средство для мытья полов оттенка "химический лимон". Зрение - сквозь закрытые глаза пробивался резкий искусственный свет. И, наконец, ощущения - жар, ломота в теле, болящая голова...
- Что за... - выдохнула она тихо, открывая глаза и делая попытку подняться. Ну что за безумие, что за слабость, это глупо, Господь, поставить человека в такую ситуацию, и не дать ему ни единого шанса выкарабкаться! Селина вспомнила монастырь, на паперти которой судьба повернулась к ней надеждой. Тогда она поверила в помощь Бога, сейчас она не верила ни во что.
Перед ней оказался официант. Молодой парнишка, лохматый, неопрятный, сжимал в рука телефон, явно собираясь звонить в 911.
- Нет! Нет, не надо. Все в порядке, я сейчас уйду, не переживайте. Так, минутная слабость, не нужно скорой...
Пальчики Селины давно уже были известны доблестной полиции. Сразу после первой помощи она окажется за решеткой, и это было равноценно смерти. Что сделают с молодой смазливой убийцей в тюрьме? У Сел было достаточно оснований думать, что оказываться там ей совсем не нужно.

+1

11

Харлин только вздохнула. Немного облегченно, немного огорченно, немного апатично. Из нее всегда был скверный помощник, она слушала вполуха, предпочитая не отягощать свою голову чужими проблемами, а потому зачастую просто кивала когда того требовала пауза в монологе собеседника или когда этого просили их глаза. В детстве она любила заниматься самокопанием, например, почему ее, такую славную светловолосую девчушку никто не желал брать в семью. Почему на нее не обращали внимания, почему имея все то, что нравилось простым обывателям, юная мисс Куинзел  оказывалась раз за разом на обочине дороги. Но потом это ушло, что бы вновь вернуться, когда девушка оказалась в частной школе без перспективы вновь дернуться к семейному очагу. Да, за нее обещали платить, присылать подарки, даже посещают выпускные и разного рода концерты, но что это все по сравнению с человеческим теплом, к которому сиротские сердца были так жадны и чутки?
Тогда-то Харли и запретила себе разбирать по косточкам свои беды и проблемы, погружаясь с ними в пучину безысходной тоски. Теперь уже нужно было быть взрослой и смотреть вперед, если блондинка не желала кончить так, как явно хотела закончить растянувшаяся на полу незадачливая воровка.
Тщедушное тельце утонуло в видавшем виды пуховике и отхлынувшая от лица кровь превратила ее светлую кожу в нечто с оттенком старого пергамента, делая похожею на живой труп. Хотя, возможно, в этом следовало винить скверное ярко освещение и веселенькую белую плитку на стенах, но когда они с официантом склонились над потерявшей сознание девушкою, у парнишки невольно вырвало "Она, что, померла?!".
- Нет, - процедила сквозь зубы Харли и приложила два пальца к артерии на шее. Кровь бодренько циркулировала и ее пальцы обдал жар не только крови. Барышня "горела" и блондинка мысленно попеняла себя за то,что в этот раз кролик для экспериментов был выбран крайне неудачно. С уровнем отрешенности от внешних проблем блондинка явно переборщила.
- Отложили телефон, мы сами справимся, - и она накрыла ладонью его мобильник, останавливая набор. Официант было дернулся возразить, наверняка озвучивая корпоративную  позицию "трупам тут не место", но холодные взгляд Харлин не оставлял ему вариантов и он послушно опустил мобильник в карман джинсов.
- Помоги ее посадить, а сам принеси что-то жаропонижающее. Что там обычно есть, анальгин или какой-то "Колдрекс", быстренько. Давай, а то она вам сейчас всех посетителей распугает своим видом, как и твоя "скорая".
Несомненно, вид валявшейся девицы сквозь стеклянную дверь закусочной не внушала доверия потенциальным полуночным посетителям и парнишка в итоге согласился и помог втащить воровку обратно на диванчик, тут же ретировав на кухню за лекарствами.
- Сиди, - и блондинка протянула собеседнице стакан с водою, но затем прикинув, нехотя поднялась из-за стола и дав ей заглотнуть принесенные таблетки, помогла больной напиться.
- Пей, пей, при жаре нужно пить больше жидкости..
Нет, все же иногда даже в сиротской душе мисс Харлин Куинзел просыпалось сострадание, точнее чувство вины. Брат иногда в сердцах говорил, что это запоздалое желание задушить любовью после хорошей выматывающей сессии из безразличия и жесткости был "хреновым защитным механизмом"и тогда его сестре становилось еще хуже. Она действительно порою не  знала меры в эмоциях, а потому отпаивая сейчас барышню водою и приводя ее в чувство, Харли невольно попеняла себя за то, что все-таки сначала не всунула в нее таблетки. Извиняло ее лишь то, что с наркоманами любая "химия" была опасна и кто там знал слетит ли она с катушек или нет после простого жаропонижающего.
Стакан со стуком опустился на столешницу и Харли обратила внимание на пуховик девицы. Пальцы потянулись к застежке и с таким старанием прежде застегнутая "молния" вновь была расстегнула - снимать куртку она все же не решилась.
- Ну, считай я спасла таки теяб от копов и спасла тебе жизнь, - блондинка устроилась напротив и добродушно улыбнулась.
-Извини, но я знаю что такое зависимость, насмотрелась. И слишком перестраховалась. Еще воды?

+1

12

Китти вцепилась в стакан с водой, будто это были первые капли живительной влаги после недельного пребывания в пустыне. Сейчас ей уже стало все равно, кто и почему ей помогает, ее не интересовало, сколько времени она проведет на свободе, и как скоро за стеклом начнут переливаться сине-красные маячки полицейских машин, а холодный готэмский воздух прорежет звук слишком хорошо знакомых каждому преступнику сирен. Господь не отвернулся, и, как тогда, на паперти, дал ей новый шанс, дал ей еще одну попытку. Дал ей заветную таблетку, которая не сойдет за полноценное лечение, но вполне позволит не помереть.
Молодой организм вцепился в живительную силу белых кругляшков, выстраивая оборону против коварных вирусов. Болезненный румянец начал медленно уходить с щек, она наконец-то вдохнула полной грудью и медленно, пока еще осторожно заставила себя сфокусироваться на сидящей перед ней девушке. Навязчивая блондинка не вызывала в ней никаких симпатий, она делала ее обязанной, ставила себя выше свободолюбивой кошки... Но и кошкам доступна благодарность. Так или иначе, но она не умирает на холодном кафеле, а сидит на диване, с дозой лекарства, с минералкой в руках и даже перспективой что-то съесть.
- Спасибо.
Неживое, шаблонное слово. Это спасибо не для блондинки, это спасибо - для тех, кто все-таки заставил блондинку ей помочь. Бог, Кришна, Макаронный монстр - какая, к черту, разница, кто это? Главное, что у нее есть шанс, что она может вести игру дальше. И у игры есть свои правила, которым, хотя бы для вида, нужно подчиняться.
-Извини, но я знаю что такое зависимость, насмотрелась. И слишком перестраховалась. Еще воды?
- Я бы тоже напряглась, попадись мне на пути такое горящее чучело. Поэтому и не просила помощи, поэтому и полезла за кошельком. Да, действительно похоже на наркоманов - в моем детстве они помирали в округах пачками, здесь море, безумное море всякой химии... Иногда очень хочется ей поддаться. Но лучше воровать и есть, чем воровать, колоться и умирать.
Весьма здравое рассуждение для воровки, да. Вариант "лучше не воровать" уже не рассматривался. Ее путь уже определен, другого у нее не будет, измениться она уже не сможет. И вряд ли захочет... У приличных людей свободы нет. Только нужно сделать так, чтобы больше не оказываться на грани. Раз уж шагнула во тьму, то иди по ней уверенно, иди по ней, как королева... А не как помирающая курица.
- Ты хотела историю? Хорошо, я расскажу. Только ничего особо интересного в ней нет, все банально и глупо, все стандартно для этого прогнившего городка. Меня зовут Селина, моя мать умерла, когда я была маленькой. Мое имя, младшая сестра и ее имя - это все подарки, которыми наградила меня мамаша перед фатальным шагом из окна. Она и так-то не была особо здоровой, но ее совсем довел до ручки папаша-алкоголик, оставшийся единственной нашей с сестрой родной кровью.
Официант подошел к столику, поставил горячую, сильно пахнущую лимоном чашку. Еще порция чего-то от гриппа, что-то помимо аспирина, и повод погреть уши... От лекарств Селина отказываться не собиралась, но история ее жизни не была тем, что нужно было знать полунищим подрабатывающим в забегаловке студентам.
- Очень вовремя, спасибо. Можно еще холодной водички? Или лучше теплой, с холодным я, пожалуй, должна на время завязать, - вымученно улыбнулась она, кивком отправляя парня назад, к кухне, и вновь поворачиваясь к блондинке.
- В лучшем случае папашка про нас забывал. В худшем - бил. Денег не было, сестра плакала, а мне нужно было хоть как-то ставить ее на ноги, да и самой вставать. Есть очень хотелось. Помню, соседка запекала курицу по пятницам, а я стояла под окном, ждала, когда ее ужин закончится... Чтобы потом забрать из бака остатки. Все никак не могла решиться тащить домой помои, держала кости куриные в руках и не могла заставить себя подняться с ними наверх... Два или три раза выбрасывала назад... А потом соседка заметила, начала нас подкармливать понемногу. Мне было стыдно. И я начала воровать у отца деньги и отдавать их ей. Она нас вырастила, в школу привела, домашки проверяла... Готовить меня учила, стирать. Вполне можно было жить, только отец как-то заметил, что денег у него в карманах периодически становится немножко меньше, чем он помнил.
Несложно было догадаться, что было дальше. Селина провела пальцами по едва заметному шраму на брови - следу пьяного удара...
- Тогда я начала воровать у других. Сестру выгораживала, хотела, чтобы она руки не пачкала, чтобы хоть она человеком выросла. Щипала сама, по мелочи, ну подумаешь - кошелек... Старалась обкрадывать богатых мужиков. У них возможностей вернуть потерянное больше. А потом... Потом отец по пьяни попытался пришибить сестру, и...
Нет, эту часть правды она не говорила никому и никогда. И не скажет, даже случайного шанса быть не должно.
- Я надеюсь, что он горит в аду. За все, что он сделал, он должен гореть там не одну, не две и не три, а сотню вечностей. Сестра в приюте, я в бегах... Ну и вот... ангина мои бега приостановила. В тюрьму не хочу, не смогу тогда присматривать за сестрой, я им до сих пор стараюсь денег подбрасывать. Монастырь такой же нищий, как мы все, куда уж ему приютских содержать...
Селина повела плечами, стягивая с себя куртку. Становилось жарко, жар спадал, горло саднило меньше. Усталость последних дней, болезнь, бесконечная гонка, все это отодвинулось куда-то на второй план, давая просто спокойствия... Просто времени прийти в себя.

+2

13

Будь Харлин альтруисткой или более сентиментальной, в ее голове бы родилась идея помочь или этой девчонке, или монастырю, или ее сестре. Бросить на это силы, попросить отчима или сделать что-то этакое, в духе широкого жеста с одеялами, книжками или спортивной программою от неизвестного готэмского благотворительного фонда. Но Харлин не была ни первой, ни второй, она не любила жалость, не любила внезапные душевные порывы, потому что матушка-жизнь любезно научила ее  что за всем этим стоит некая розовая благодать людей богатых, поступавших так просто потому что им хотелось чем-то оправдать свое существование на грешной земле. Так же жизнь научила  путем качественных затрещин, что обычно за всем этим у богатых не стоит ничего, связанного с сердцем и образ матери в опостылевших дочке жемчугах величественно замаячил на фоне элегантно обставлвенно гостиной, куда ходу не было бедности, проблемам и чумазым воровкам вроде этой Селины. И не выпихни добрая жизнь юную мисс Куинзел из крепких липких объятий достатка и роскоши, то она бы сейчас не сидела здесь и брезгливо бы отвела сумочку от Луи Виттона, завидев в радиусе десяти метров кого-то вроде сидевшей напротив нее неудачливой воровки. Так что нечего было тут разводить сопли и блондинка поспешила стряхнуть  себя первые порывы альтруизма и волнения за чужую жизнь. Высокий мир бессеречной сердечности давно был для нее наглухо закрыт, как и любая попытка понять что там происходило, потому что на самом-то деле Харли и сама была подобным благотворительным проектом, который перестал впечатлять Сесилию в определенный момент.
Такая как эта выживет где угодно - и блондинка сосредоточила свое внимание на более интересном предмете, коим была сейчас Селина. Если она пережила отца-алкоголика, бедности, голод и заботу о младшей сестре в такой клоаке, какой был Готэм, то что еще могло ее поразить или раздавить? Смерть обычно убирала таких одним сильным, но точным ударом по голове: так что бы наверняка, а не по касательной что бы полюбоваться как такие истекают кровью, ведь они обычно были страсть как живучи. Вот Харли другое дело, она долго привыкала к своему возвращению в реальный мир из сытого мира своей матери, ее окружения и ее денег, пока наконец не решилась идти дальше, что бы окончательно не утонуть в собственной жалости к себе. Это сделало ее сильнее и в чем-то отстраненнее от остальных, даже от брата, научило медленно, но уверенно не привязываться к людям, кем бы они не были и при этом действовать только в собственных интерес, научившись задавать неудобные вопросы и докапываться до истинных мотивов внезапной доброты к себе. И никак иначе, потому что жизнь поджидала нового промаха от бывшей гламурной счастливой девочки, что бы напомнить Харлин Куинзел откуда она вышла и кем на самом деде была под этими дорогими оодежкми.
- Чудесная рождественская история, вполне в готэмском стиле, - усмехнулась блондинка и сделала глоток, думая о чем-то своем. Все-таки в такие минуты она вспоминала, что борьба за жизнь была интереснее обычного владения существования в верхах. Кстати, стоит об этом чаще вспоминать и может быть тогда ночами не станет так тошно от жалости к себе, иногда накатывавшей на Харли.
- Так выпьем же тогда за то, что бы наши молитвы доходили туда, куда мы их посылаем и действовали не наоборот, - блондинка торжественно подняла стакан с минералкою, которую ей принесли для пары и делала глоток. Конечно, за такое стоило бы поднять пинту пива на худой конец, но разве хорошие девочки не делают это правильно? Минералка была самое то.
- Даже если другим это кажется диким, но раз пережил такое, то что там все остальное. Разве что стоит быть осторожнее, -  и в голубых глазах сверкнули хитрые огоньки поверх стеклянного ободка, намекая на незадачливый "финт" с кошельком. Не все могут быть такими добрыми к больной оборвашке, какой оказалась мисс Куинзел. Что ж, можно было бы надеяться что брат на самом деле тоже был острожн, где бы он не был и какие бы приключения не искал на свой тощий зад. Наверняка ведь не ромашки собирал..

+1

14

- Так выпьем же тогда за то, что бы наши молитвы доходили туда, куда мы их посылаем и действовали не наоборот, - Сел отсалютовала немного остывшим снадобьем, которое все еще держала в руках, и парой решительных глотков "добила" остатки лекарства. Они поняли друг друга, она это видела, поняли, что пропасть, разделявшая их, на самом деле не такая уж громадная. Готэм всех ставит в одинаковые условия, всех делает одинаково несчастными, и неважно, миллионы у тебя на счету, или унылая горстка мелочи. Когда-то каждый из жителей оказывается в ситуации, когда важнее не деньги, не наличие хорошего дома и батальона слуг, а поддержка случайного человека, который исчезнет из твоей жизни сразу же, как закроется за тобой дверь.
- Уж буду, за осторожностью дело не стоит. Я выберусь, черт возьми, вылезу из этой бездны, добьюсь хоть какой-то уверенности в завтрашнем дне. Понятно, что для этого нужно не кошельки щипать, это совсем не тот масштаб... Кошельки - шаткая почва, с которой нужно бежать как можно скорее. Но если уж вокруг тебя целое цунами, будешь и за шаткую почву держаться. За неимением других альтернатив.
Китти помнила, что люди ничего не делают просто так. Сейчас она обменяла свое будущее на рассказ о прошлом, но просто рассказ был неизмеримо ничтожен по сравнению с жизнью. Нет, блондинке нужна была не интересная история в комплекте с дешевым кофе, не новая занимательная биография в коллекцию. В ее жизни наверняка было что-то похожее, и ее помощь сейчас была или отголоском помощи, которую получила она, или надеждой, что когда-нибудь кто-то также поможет ей. Все мы верим в мировую справедливость, даже если клянемся в обратном, даже если утверждаем на каждом углу, что нет в жизни гармонии. Надежда - это единственное, что действительно держит на плаву прогнивший старый Готэм и весь остальной свет.
- Ты сказала, что насмотрелась на зависимость. Кто-то из важных тебе людей? - осмелилась она снова попробовать перевести стрелки разговора на свою неожиданную спасительницу. В конце концов, она до сих пор не знала даже ее имени, но она, помнится, предполагала возможность рассказа ответной истории. Откровенность за откровенность, история за историю, не это ли проявление той самой бесконечной гармонии?
- Знаешь, сейчас у меня нет ничего, кроме микробов и амбиций, но даже с таким небольшим багажом можно проявить благодарность не только на словах. Мы разойдемся уже сегодня вечером, и что-то мне кажется, что телефонами не обменяемся, и через неделю в кино вместе не пойдем. Иногда выговориться бывает очень нужно, а кто лучше подходить для выслушивания тяжелых историй, чем щипачка-неудачница, полудохлая от температуры? - Кайл улыбнулась уголком губ. Сильные люди не жалуются и не ноют, даже если им того очень хочется. Частенько они считают неверным перекладывать на чужую голову свои проблемы, скидывать с себя свой груз. Презрение к слабостям в жизни приводит к презрению ко всему окружающему миру, неизмеримо слабому, но неизмеримо устойчивому. Селина (и она это прекрасно понимала) была сейчас не больше, чем мелким живучим паразитом на теле огромного темного зверя-города. Паразит был достаточно ничтожен и достаточно живуч, чтобы вывалить на него любое количество нытья. А еще паразит был достаточно мелок, чтобы потом можно было не бояться за доверенную судьбу: при отсутствии широких возможностей еще никому не удавалось воспользоваться даже полезной информацией.

+1


Вы здесь » THE DARK KNIGHT | GOTHAM RISES » Flashback » We are the one true hope