THE DARK KNIGHT | GOTHAM RISES

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THE DARK KNIGHT | GOTHAM RISES » Flashback » Под одним солнцем


Под одним солнцем

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время и место: 24.12.2012, благотворительный вечер в Выставочном центре.
Описание: Шестнадцать лет как один неизмеримо долгий день. Невыносимо длинный и тяжёлый, но только один. Последний раз они видели друг друга во Вчера, и снова встретились в Завтра. А всё, что между, лишь один долгий день. Изменивший всё или просто расставивший другие декорации. Вот бы суметь разобраться.
Персонажи: Jervis Tetch & Lucas McGinnes

0

2

Джервис не мог справиться с запонкой. Вокруг огромный, просторный рабочий кабинет в квартире Элиота. Он совмещает работу с личной жизнью, как, впрочем, почти все из его касты. Высокие потолки, гладкие, улетающие ввысь стены, на которых кое-где висят картины современных художников – Джервис не знал этих имён, в современном искусстве он ничего не смыслит. Напротив высокое окно с видом на центр города, много воздуха, много свободы. Рядом – зеркало во всю стену и секретарша-блондинка, с умилением наблюдающая за тщетными потугами молодого инженера. Запонка совершенно обычная – квадратик платины инкрустированной рубином. Подходит под тёмно-синий костюм-тройку, купленный Томом. Проклятая дорогущая пакость никак не давалась. С левой рукой вышло быстро, а вот с правой...
-- Позвольте, я застегну, - с улыбкой, но не слишком откровенной, чтобы не смутить его, сказала девушка.
-- Не нужно, я сам, - буркнул Джервис, но через пару минут сдался и протянул ей руку.
Закончив с запонкой, она сочла нужным поправить его багровый галстук и помогла одеть пиджак. Джервис взглянул на себя в зеркало. Таким он никогда не был, так он никогда не мог позволить себе одеваться. Это всё было слишком для простого инженера. Для загнанного в угол ботаника.
-- По-моему, мне это совсем не идёт.
-- Что? – изумилась секретарша. – Почему?
-- Потому что этот костюм стоит больше, чем… - в глазах Тетча читались отрицание и паника, - чем вся моя жизнь!
Блондинка снова улыбнулась, и, встав позади него, поправила плечи пиджака, смахнув с них несуществующие пылинки. Она пыталась завоевать его внимание, а он в упор не видел ни одного её намёка.
-- Это невозможно, - она старалась говорить успокаивающе. – Жизнь не может быть дешевле костюма.
--… тем более, когда это эксклюзив от Вествуда, - громко и уверенно проговорил вошедший в комнату Элиот, -  пошитый специально для тебя.
Джервис глянул на Тома, с завистью наблюдая, как решительно и властно тот чеканил свои шаги. В голове не укладывается, как же некоторые люди могут быть настолько самодостаточными, чтобы не сомневаться ни в одном своём действии. Джервису хотя бы толику этой твёрдости. Вот для таких жизненных случаев.
-- Том, я не поеду, - Тетч всплеснул руками и ушёл от зеркала к дивану, чем сильно расстроил секретаршу.
Элиот закатил глаза. Потом глянул на девушку, взмахом руки демонстрируя, что она может отправляться домой. Когда дверь за ней захлопнулась, миллиардер подошёл к своему компаньону.
-- Ты опять заводишь эту песню, Джерв, - устало проговорил он. – Мы ведь уже обо всём договорились. Что на этот раз?
-- То, что это не мой мир, Том! – упрямо и одновременно умоляюще ответил он. – Я буду выглядеть среди них как белая ворона. Я знаю, как я смотрюсь со стороны в такие моменты. Я всю жизнь был один, незаметный и никому не нужный. И я привык таким быть. А сейчас я… я просто не знаю, как себя вести.
Элиот выдохнул. Душепопечительские разговоры на сегодня ещё не закончились, а он уже было так обрадовался. Но ничего не попишешь, полезных людей нужно наставлять и пестовать в исключительно полезном направлении.
-- Насчёт «незаметного» и «ненужного» ты загнул, - Том сел рядом. – Не заметить тебя невозможно. Для незаметного у тебя слишком огромный дар. И именно по этой причине ты не можешь быть ненужным. Пусть Уэйн тебя уволил, но ведь он тебя до этого нанял. А ещё раньше тебя приняли в один из самых престижных университетов Америки и на протяжении всего твоего пребывания многократно отмечали гениальность твоих трудов. Верно?
-- Верно, - буркнул Джервис.
-- Ну вот, - Том кивнул, мысленно ставя галочку. – И не забудь, что даже отрицательное внимание всё равно внимание. И оно лишний раз доказывает, что ты незаурядный. Обычных серых людей не ругают и не хвалят. Потому что их не видно. Разве с тобой так?
Джервис промолчал, отрицательно покачав головой. Он слушал Элиота, глядя на собственные руки, но когда его слова переставали звучать, в голову лезли другие мысли. Оттуда, из его математического абсурда.
-- Но даже всё это теперь не имеет значения. Потому что того Джервиса Тетча больше нет. Теперешний ты – это тот, кто изменит мир, изменит его к лучшему. Во много раз больше «к лучшему», чем кто-либо до тебя. Поэтому ты должен взять себя в руки и пойти на этот приём. Не ради кого-то, не ради каких-то целей, а ради себя. Ты должен научиться чувствовать себя исключительным.
Томас прервался, оценивая реакцию Джервиса, пытаясь прочесть по лицу степень усвояемости озвученной информации. Тот по-прежнему молчал, глядя то ли куда-то вниз, то ли на свои ладони.
-- Ну? – не выдержал Элиот. – Ты поедешь?
-- Да, - поджав губы, ответил Тетч.
-- Вот и славно! – Том вскочил на ноги и бодрым шагом направился к выходу. – Машину уже подали, бери пальто и спускайся.
Джервис проводил его взглядом. Для Элиота всё было так просто, а для Тетча, видимо, слишком сложно. Может, и правда, стоит перестать себя гнобить, давить самокритикой и вечным самобичеванием, и просто начать всё заново? Как с чистого листа. Но нет, Джервис не верил в «чистые листы». Невозможно просто отказаться от того, что было. Нельзя просто взять и забыть. Особенно, когда это «всё» когда-то было слишком ярким  и чувствительным. В голове остались слова об отрицательном внимании. Оно ассоциировалось только с одним человеком. Если следовать схеме Элиота, то сразу возникал вопрос: «Чем же Джервис так впечатлил Люка МакГиннеса, что обеспечил себе его компанию на столько времени?» Эти воспоминания не изменили ему ни разу за шестнадцать лет, сохраняя завидную чёткость и ясность. А в ночь, после того, как Уэйн Энтерпрайзес разрушили все его надежды, ему приснился Люк. Какая-то размытая обстановка, похожая на ту злосчастную уборную и МакГиннес, как всегда самодовольный, усмехающийся, смотрящий сверху вниз на снова поверженного на холодный пол Тетча. «Жалкий слизняк» - сказал он и повторил с десяток раз, пока Джервис не проснулся в холодном поту. Этого Элиот не знал. И от этого Джервис не мог отказаться. Потому что это само не хотело отказываться от него.

Приём устроили в огромном выставочном центре. Созвали всю готэмскую аристократию и сказали, что собирают пожертвования на нужды сильно неимущих граждан в это тяжёлое голодное время. Том сказал, что внёс свой вклад, и заверил, что не малый. Джервис не мог вложить ни цента, ведь существовал практически на средства Элиота и Ра’са Аль Гула. Сам он владел захудалой квартирой на юго-востоке города, которую сдавал такой же малоимущей семье – одной из тех, для кого собирались все эти деньги. Благодаря Элиоту, Тетч не был притчей во языцех среди всё ещё роскошествующей элиты. Миллиардер представил Тетча как ведущего инженера-микротехнолога своей ультрасовременной клиники, занимающегося разработкой и усовершенствованием целого ряда различных медицинских аппаратов. Практически, так оно и было, ведь помимо микрочипов Джервис изобретал и другие вещи. Например, программу «Чистый лист» и ещё несколько любопытных вещиц, понадобившихся Аль Гулу.
Джервис схватил бокал шампанского, успевая между глотками приветствовать совершенно незнакомых ему, но хорошо знакомых Элиоту людей. Ему ещё ни разу не попался официант с чем-то съестным, только один алкоголь. И Тетч нередко прибегал к помощи бокала, чтобы только никому ничего не говорить. Да и от волнения пересыхало в горле.
Несколько шикарно одетых дам строили ему глазки, друзья Томаса похлопывали по плечу, словно знали его тысячу лет. Всех этих людей было слишком много в одном, пусть и большом, но единственном помещении. Социопатия нещадно давила на самосознание.
-- Сейчас я познакомлю тебя кое с кем, - наклонившись к жадно пригубившему бокал Тетчу, тихо проговорил Том. – Поговори с ним, присмотрись. Может быть, он будет нам полезен.
Джервис кивнул и отвернулся, ловя за спиной Элиота ещё одного официанта с бесплатным шампанским. Он никогда не пил, тем более не напивался. Только слышал, что градусы могут успокаивать нервы. Но игристое вино действовало на него не лучше виноградной газировки, то есть совершенно никак.
-- Он вернулся в город недавно, его не было здесь тысячу лет. Поэтому он ничего и никого не знает. Вот как ты. Так что вы споётесь. – Том, по всей видимости, считал важным максимально просветить Джервиса перед встречей с потенциальным претендентом в последователи Лиги теней. – Встал у руля отцовской компании, пока не слишком агрессивен в своём деле, потому что не во всём разобрался. Тебе, как инженеру, должно быть это интересно.
Джервис ни на кого не смотрел, слушал Элиота вполуха и продолжал думать, что вино разбавлено водой.
-- И что за компания? – спросил он, глядя на лопающиеся пузырьки в хрустальном бокале.
-- Строительная.
Сердце Тетча стукнуло два раза и замерло, пропуская несколько ударов. В одно мгновение весь мир потерял всякие краски, звуки, становясь размытым уродливым месивом. Джервис уставился на Тома, боясь мысленно озвучить свою догадку.
-- Как его имя? – упавшим тоном прошептал он.
-- Да вот он! – Томас обхватил его одной рукой, предупреждая любые попытки исчезнуть, глядя при этом вперёд, на приближающегося к ним человека.
Тетч слышал его шаги, видел, как мимо проходят несуществующие в его реальности люди. Чей-то смех где-то рядом, шум ветра далеко за спиной. Он не хотел поворачивать головы и смотреть туда же, куда Том. Грудь придавило что-то и стало тяжело дышать.
-- Мистер Тетч, позвольте представить, это Люк МакГиннес, вице-президент «Олимпуса», - Элиот был отвратительно весел и торжественен, - самого известного в городе строительного бренда. Да и не только в этом городе. Нашу клинику строил его отец!
Джервис посмотрел перед собой и тут же встретился с этим взглядом. До боли знакомым взглядом. Всё то же красивое лицо, возмужавшее за долгие годы, светлые волосы, теперь коротко и аккуратно стриженные. Пронзительные голубые глаза, костюм с иголочки. Джервис не видел ниже его плеч. Он смотрел в его глаза. Пристально и откуда-то смело. Крепко сжимая хрустальный бокал, чтобы не заметно было, как трясутся руки.
-- Мы знакомы, - негромко проговорили побледневшие губы.

0

3

- Цены на продукты растут с каждым днем. Сколько еще продержатся люди до того, как выйдут на улицы с протестами? Мы находимся...
Люк выключил звук, услышав шорох открываемой двери, продолжая всматриваться в картинку на огромном телевизоре. Телевизор этот размерами превышал не только кровать МакГиннеса, в необозримых далях которой тот в первую свою ночевку потерялся, привыкнув к узким военным койкам, но, должно быть, мог вместить в себя поле для поло, а то и два. По замыслу производителей предназначался он, видимо, для презентаций, но Люк повадился смотреть на нем пропущенные за десять лет шедевры кинематографии долгими вечерами.
- Свет, - полутьму, разбавляемую светом рекламных щитов, гелиевых ночников и телевизора, изгнал яркий свет вмонтированных в потолок светодиодных ламп.
- Не так давно я радовался пресным галетам и глотку чистой воды. Опыт может скоро пригодиться. Выключить свет, - полутьма ринулась отвоевывать сданные позиции.
- Наедайся сегодня впрок. Кромешник.
На колени Лукаса упала пара начищенных до блеска туфель, на спинку кресла лег чехол с костюмом, стукнув развалившегося в шикарнейшем кожаном директорском кресле мужчину по коротко стриженному затылку крючком вешалки.
- Чтобы через пять минут был одет! – донесся из мраморных далей туалетной комнаты голос Кэмерон.
Люк переставил туфли на стол, сдвинув локтем в сторону открытый на середине договор с Уэйн Интерпрайзес, количеством страниц стремившийся к «Война и Мир» Толстого.
- Нам надо организовать что-то вроде социальной программы, - пробормотал он, постукивая себя пультом по губам, но подошедшая женщина все услышала.
- У нас уже такая есть, называется «пожертвования». Удобно списывать налоги, - увидев, что начальник даже не думает приводить себя в порядок, она подхватила костюм и впечатала вешалку МакГиннесу в грудь. - Я тебя убью.
- Ну конечно.
- Конечно.
Сама Кэмерон, специалисть по связям с общественностью и нянька вице-президента на полставки, уже успела сменить строгий деловой костюм на вечернее платье и теперь на ходу докрашивала правый глаз. Люк выбрался из кресла и со вздохом начал вылезать из водолазки. Он давно забыл, каково это, быть в центре внимания, блистать, сорить деньгами. И не был уверен, что хочет к этому возвращаться. Первую неделю даже не мог нормально спать – кровать была слишком мягкой, окна слишком большими, дома из стали и стекла слишком хрупкими. И люди в этих муравейниках, когда одного залпа хватит, чтобы их стеклянный мирок разлетелся мириадом осколков, чувствуют себя в безопасности!
Он ушел с войны, но война не хотела уходить из него.
Он был слишком занят, чтобы задумываться об этом, его заваливали делами, от него требовали ответов и решений, а ведь Лукас даже не имел необходимого образования, всему приходилось учиться в процессе. Совершенно замороченный, он не ловил себя на мысли, что, идя по улице, по привычке прикидывает укрытия, что пугает представителей компаний-партнеров из эмиратов пристальным взглядом, первым делом проверяя их на отсутствие шахидских поясов.
- Ты вздыхаешь, как мой ротвейлер, когда его достает племянник. Не напрягайся, тебе надо просто все вспомнить, - Кэм затянула галстучный узел и разгладила лацканы темно-серого пиджака.
- А может, я не хочу вспоминать? Я, знаешь ли, был порядочной скотиной, - мужчина оттянул пальцем душащий галстук.
- Ты ей и остался, иначе не бесил бы меня так сильно, - змееподобный кусок материи вернулся на свое идеально выверенное место, открыто намекая, что еще одно движение, и он превратиться в гарроту.
- Конечно.
- Конечно.
- Пойдешь со мной?
- Другие планы.
- Нашла более крутого вице-президента?
- Не обольщайся.
Он улыбнулся и одернул рукава рубашки, потянулся подбородком вправо-влево, привыкая к воротнику, она поправила белую каемку платочка над кармашком.
- Бросаешь меня на растерзание светских львиц.
Кэмерон была так близко, что от его дыхания шевелились ее волосы. Люк мог притянуть ее к себе, она могла приподняться на цыпочки и оставить на его губах след от своей помады. Но у обоих, закрадись эта мысль им в головы, подобное предположение вызвало бы только скептические смешки.
- Ничего, ты большой мальчик, справишься. К тому же, с тобой будет Джон.
- О. Джон. Тебе не кажется, что он мне не пара?
- Остряк, - голосом: «Ничего смешнее в жизни не слышала. Ха ха», - отозвалось облако тщательно накрученных кудряшек. - Водитель заберет тебя через двадцать минут. Дождись Джона. Я ушла.
- Люблю тебя.
- Ну еще бы.
Онa сделала ему ручкой, звякнув браслетами, и через пару секунд дробный перестук ее шпилек стих в залитых светом коридорах здания компании. Люк постучал по стеклу гелиевого светильника, как будто ожидая, что плавающие вверх-вниз капли шарахнутся от его пальца, словно стайка перепуганных рыбок, и выключил телевизор.

- По поводу завтрашнего открытия, - Джон разложил на коленях свои бумажки и не отрывался от них на протяжении всей дороги, - Я написал тебе речь, - листок плотной мелованной бумаги взлетел и ткнулся Люку в нос, - Прочти перед выступлением хотя бы раз. И постарайся иногда отрывать от него взгляд и поглядывать на журналистов.
Мистер МакГи Мл. выдернул листок из цепких пальцев помощника генерального директора, аккуратно сложил и спрятал во внутренний карман, чтобы забыть о нем до самого выступления. Лукас смотрел на узкое наивное лицо Джона и не понимал, как этот человек, самым страшным ругательством которого было «Иисусе!», смог добиться своего положения. Хотя строительная компания не завод по производству оружия, грязи, наверное, здесь куда меньше. Люк все еще разбирался в деле чуть лучше чем никак и, по сути, просто следовал советам своего помощника и друга.
Водитель сбросил их у Выставочного центра. То есть не сбросил конечно, высадил со всеми почестями и газанул прочь, пока журналисты не поцарапали казенный лимузин. Лукас улыбнулся и помахал фотографам рукой, чувствуя себя цирковым медведем. Фотографы взвыли в приступе неконтролируемой радости и защелкали вспышками еще неистовее. Джон незаметно пихнул его локтем, мол, не задерживайся, и они быстро сбежали с гордо выпрямленными спинами и видом, будто делают одолжение.
Уистром начал было рассказывать ему кто из гостей что из себя представляет, но Лукас быстро пресек попытку запудрить себе мозги.
- Джон. Джонни, не липни ко мне. Развлекись, выпей… минералочки, найди себе девушку. Лады? – мужчина похлопал друга по плечу и развернулся.
- Глупостей не наделай, - донеслось ему в спину.
А давно он не делал глупостей. Кажется, в последний раз это была идея грабануть склад медикаментов и уменьшить его на энное количество бутылей медицинского спирта. Ну да это простительно, они лежали в госпитале и сходили с ума от скуки. К тому же, ведь все выгорело…
Он здоровался, приветствовал, жал руки отцовским знакомым и их сыновьям, тут же забывая их имена, улыбался их спутницам, пил шампанское, с кем-то спорил, что-то шутил. Влиться в общество и впрямь оказалось не сложно. Только есть хотелось. Вроде бы он сегодня чем-то завтракал, но это «что-то» не оставило о себе даже воспоминаний. Люк оглядывался в поисках канапе или чего-то вроде тортини с икрой, но по всей видимости голодным в этот вечер был не только он и успевшие первыми ничего не оставили своим менее удачливым конкурентам. Либо учредители вечера руководствовались девизом «Чтоб они обпились!»
Он как раз застыл возле чего-то древовидного, с отвращением глядя на очередной бокал игристого вина и раздумывая, рискнуть влить в себя еще немного или порадовать фикусо-пальму вкусненьким, когда расступившаяся на пару мгновений толпа явила ему занимательное зрелище – его специалиста по связям с общественностью в нежных полуобъятиях Брюса Уэйна. Шипучка была решительно выплеснута в куст.
- Мистер МакГиннес, - миллиардер заметил приближающегося Лукаса и, улыбаясь, протянул руку.
- Можно просто Лукас, - они обменялись рукопожатиями, - Мы ведь делаем общее дело – ведем Готэм к светлому будущему! – он сказал это с заметной долей самоиронии, чтобы его пафос не был воспринят всерьез. - Переманиваете моих специалистов? Добрый вечер, мисс Форс, – Кэм кивнула, самодовольно подняв правую бровь.
- Не беспокойтесь, она мне ничего не сказала. Хотя и спрашивал, - еще одна порция улыбок из серии «я твой лучший друг». - Как вам договор?
- Одолел третью главу, - обоюдный отрепетированный смех.
После маленького представления Уэйн должно быть почувствовал необходимость припудрить носик, а может, просто вспомнил, что не сделал Важный и Срочный звонок, и, извинившись, удалился, попросив мистера МакГиннеса присмотреть за ценным специалистом, пока какой-нибудь еще двигатель к светлому и великому ее не увел.
- Так вот как ты работаешь с общественностью, - усмехнулся Люк, забирая у нее из рук опустевший бокал и меняя на полный.
- Хочешь почитать нотации и предупредить об осторожности? – недовольно сверкнула Кэмерон глазами.
- Упаси Боже. Я бы предупредил его, бедняга еще не знает, с кем связался, но, пожалуй, не стану. Мой альтруизм не простирается так далеко.
Онa засмеялась уже куда более искренне и стукнула его ладошкой по груди. Кто-то наверняка это заметит, растреплет журналистам, те обсосут момент во всех возможным подробностях и вариантах. Но кого это, в конце концов, волнует? Вернулся Уэйн, увел Форс, вынырнул откуда-то Уистром и начал втолковывать что-то о деловых партнерах. Деловые партнеры после определенно немалого количества бокалов с шампанским усваиваться не хотели, и Лукас сбежал от него к замеченному Томасу Эллиоту, с которым они пару недель назад имели продолжительный и занимательный разговор ни о чем, в частности о прошлом и немного о будущем.
- Мистер Тетч, позвольте представить, это Люк МакГиннес, вице-президент «Олимпуса», самого известного в городе строительного бренда. Да и не только в этом городе. Нашу клинику строил его отец.
Взорвавшийся под ногами снаряд не шокировал бы Люка больше, чем два коротких слова. Он замер, всматриваясь в лицо знакомого Эллиота, и узнавал все больше запомнившихся черт. Он изменился практически до неузнаваемости, но сквозь глаза из души смотрел все тот же замкнутый и загнанный мальчишка, которому Люк не давал жить спокойно. Мужчину пронзило леденящим чувством опасности, на мгновение показалось, что Тетч сейчас достанет из-за спины штурмвинт и спустит курок, как тогда, пока МакГиннес умирал в пустыне. Миллисекунды тянулись вечностями, а звука выстрелов так и не прозвучало. Мужчина сбросил с себя оцепенение и улыбнулся.
- Джервис. Я тебя не узнал. Пятнадцать лет… Стал влиятельным человеком, поздравляю. Впрочем, по-другому и быть не могло, очень рад за тебя.
Ладонь, протянутая для рукопожатия, зависла в воздухе.

Отредактировано Lucas McGinnes (2014-08-04 21:17:05)

+3

4

Голос МакГиннеса прозвучал иначе, чем ожидалось. Непривычно, как-то неправильно. Не такими словами, не таким тоном мистер МакГиннес обычно приветствовал Тетча. И руку, если протягивал, то уж точно не для рукопожатия.
Время как будто вспыхнуло. Сначала испепеляющим огнём, а потом вдруг замерло, поражённое вечным морозом. Внутри, в душе, произошло тоже самое: вскрикнуло яростно, вспенилось чёрным, густым и смолянистым, закричало протестующее, на мгновение желая того же, что в тот, последний день – адских мук. Нужен был воздух. Один большой глоток холодного чистого воздуха, прочищающего, отрезвляющего сознание. Он не тот мальчишка больше, не упыриный заморыш. Он не устраивает прилюдных скандалов и не унижает себя перед окружающими его людьми. Это его настойчивое прошлое, абсурдное и предательское. Но он не пойдёт у него на поводу. Нет. Он сильный, он успешный – он другой. Ещё бы только один глоток воздуха. Хоть немного.
Джервис крепко сомкнул челюсть, пытаясь справится с напряжением. Дышать медленнее, чтобы успокоить колотящее кулаками изнутри, будто в дверь сердце. Мысли в голове закипали, противореча одна другой. МакГиннес не узнал его – неужели так легко обо всём забыл? Неужели просто выбросил из головы, как небольшую неудачу, равносильную не решённой на «отлично» контрольной? Что ж, не удивительно. Глупо было ждать от него чего-то другого… А с другой стороны, разве это плохо? Если Скайуокер не узнал его, не значит ли это, что Джервис достиг того, чего хотел? Изменился, поднявшись настолько высоко, что даже его главный враг не сумел скрыть удивления. Ну, а если МакГиннесу действительно не хватает достаточно разума и памяти, чтобы распознавать и помнить по-настоящему судьбоносные события в собственной жизни, значит, он будет незначительным препятствием. Или лёгкой добычей.
Все эти размышления тянули на то, чтобы быть сказанными голосом Тома. Джервис внезапно понял, почему Элиот сбрасывает МакГиннеса на него. Ведь тут, поблизости, шныряет сам Брюс Уэйн, от вида которого у Элиота всегда недобро блестят глаза. У каждого из нас есть свои демоны, да, Томми? А люди думают, что тёмные силы одеваются в чёрное, имеют кровавые глаза, клыки во рту и рога на голове. Но нет. Демоны ходят в белом, обнимают красивых женщин, сорят деньгами и любимы лживым человечеством.
Вечность не успела исчерпать себя с момента, когда Лукас МакГиннес протянул Джервису руку. Она отдала этому моменту всего минуту. Сотворив над собой огромное усилие, одновременно скрывая это, Тетч растянул губы в улыбке и пожал руку МакГиннесу.
-- Шестнадцать, - старательно спокойно ответил он. – Благодарю. Слышать это от вас особенно ценно.
-- Ну, вот и славно! Старые знакомства это самый верный путь к доверительному партнёрству! – Томас хлопнул Джервиса по плечи, той самой рукой, которой всё это время не давал ему сбежать.
Тетч ничего не ответил, продолжая бросать все внутренние силы на сохранение образа спокойного, уверенного в себе человека с доброжелательной официальной улыбкой. Он точно знал, что собирался сделать Том в следующий момент: подхватить двух моделей, стоящих на другом конце зала, которых миллиардер подметил в самом начале, и сбежать вместе с ними в места более уютные, где будут подавать не только алкоголь, и не будут маячить нежелательные лица. Чтобы на следующий день, когда они снова встретятся, сказать, что он сделал это ради того, чтобы Джервис самостоятельно, без чьей-либо помощи, научился чувствовать себя исключительным. Что-то вроде «пинка из гнезда»
-- И на этой дружественной ноте мне придётся вас покинуть, господа, - лучезарно заявил Элиот, оправдывая прогноз Тетча. – Уверен, это наша не последняя встреча. Лукас, ждите от меня звонка. А если что, можете всё передать через моего блестящего компаньона, - он одарил Джервиса таким же, источающим благосклонность взглядом. Немного лести в награду за вынужденную безвыходность.
Элиот испарился, пропав среди мелькающих людских фигур. Дышать стало ещё сложнее, словно эгоист-миллиардерщик унёс с собой остатки кислорода. Их осталось только двое. Джервис снова почувствовал дрожь в руках. Быть с МакГиннесом один на один оказалось намного сложнее, чем в присутствии Томаса. Тетч отвёл взгляд, чтобы не смотреть в глаза цвета ясного неба, и перехватил ещё один бокал шампанского у проскользнувшего мимо официанта. Заменив глоток воздуха глотком алкоголя, он пригубил игристое, пытаясь понять, что делать дальше. О чём говорить со своим врагом?

Отредактировано Jervis Tetch (2014-04-29 19:35:37)

+1

5

А ведь говорить-то надо. От него будут ожидать результатов. Ему следует забыть о своих обидах, отставить в сторону жгучую, обжигающую пальцы ненависть и постараться вести себя, как бизнесмен. В конце-концов, Скайуокер такой же человек. В конце-концов, у него тоже есть свои уязвимые места и по ним можно ударить, с помощью них можно причинить боль. Разве это не достаточная мотивация, чтобы стоять здесь и сейчас напротив него? Сколько козырных карт достанется Тетчу, когда он узнает болевые точки МакГиннеса!
-- Что ж, - Джервис снова выдавил из себя улыбку; в горле было суше прежнего, хотя он только и делал, что пил, - позвольте поинтересоваться, чем вы занимались все эти годы?
Обычный вопрос, в сущности, ведь, правда? И всё-таки затрагивает их прошлое. Или..? Или как посмотреть. На него можно ответить как откровенно, так и самыми общими фразами, типа «путешествовал, транжирил отцовские деньги». Джервис старательно давил плодящиеся словно микробы язвительные мысли о МакГиннесе. Ему нельзя выдать себя, поэтому надо запретить себе даже думать. Тетч же не Элиот, он не столь самоуверен, чтобы владеть своим лживым лицом на тысячу процентов.
Однако, начатки его усилий держаться легко и непринуждённо были убиты на корню.
-- Так значит, это вы? Вы Лукас МакГиннес!
Оба обернулись на голос. Точнее наигранно удивлённый женский возглас. Высокая блондинка в золотом платье, роскошными распущенными волосами и не менее умопомрачительном колье стояла между ними, радостно улыбалась, но смотрела лишь на одного МакГиннеса. Джервису показалось, что он видел где-то это кукольное личико. В журнале каком-то, вроде бы…
-- А я только говорила своей подруге, Мэнди, что это вы, - продолжала щебетать глянцевая незнакомка. – Весь город только и говорит о вашем возвращении!
Что ж, разговор тет-а-тет превратился в ситуацию «третий – лишний». И лишним был явно Тетч – он это ощутил очень точно. Ну почему, когда пытаешься справиться с какой-то проблемой в себе, препятствия так и лезут тебе под ноги, наперебой доказывая, что ничего у тебя не выйдет! И они добились своего: ещё одним ледяным обухом по голове, тонна мёртвой воды за шиворот – это чувство никому не нужного, мешающего, нежелательного. А за ним волокутся утопленниками все юношеские страхи…
Нет. Это слишком. Он не готов. Не сегодня.
-- Прошу меня простить, но я вынужден вас оставить, - чётче, чем, возможно, следовало бы, проговорил Джервис, заставляя МакГиннеса и его новоиспечённую поклонницу обратить на него внимание. – Приятно было увидеть вас, мистер МакГиннес. Уверен, Томас ещё далеко не последний раз станет причиной нашей встречи. Мисс, - ещё одна выученная дежурная улыбка, лёгкий полупоклон блондинке, и Тетч, развернувшись на пятках, стремительно уходит прочь.
Воздух! Как же душно! Впереди маячит просторный балкон и открывающий с него великолепный вид на ночной город. В руке недопитый бокал шампанского. Джервис широким шагом выходит наружу, и его заставляют остановиться только каменные бортики старинного балкона. Свободная рука упирается в них и он совершенно не чувствует, как камень холодит ладонь. Потому что в голове метаются, безумные, тысячи мыслей об одном человеке, а в груди колотится взволнованное, возмущённое сердце. Джервис смотрит на руку, сжимающую бокал, и видит, как неконтролируемо дрожат от ярости пальцы.
-- Кретин… - зло процедил он самому себе, и хрустальный бокал треснул в руке.

0

6

- Что ж, позвольте поинтересоваться, чем вы занимались все эти годы?
«Я защищал интересы своей страны», - Лукас горько усмехнулся своим мыслям. Как объяснить человеку, никогда не видевшему настоящей, не телевизионной, войны, на что он потратил свои десять лет жизни? Он был свидетелем небывалого мужества, отваги, самоотверженности, надеялся, что и ему самому не за что стыдиться. Но ярче всего впечатывается в память не это; навсегда оставляют отпечаток кровь, своя и чужая, грязь, вонь, страх смерти, с которым ты борешься каждый день. И все-таки они не задавали вопросов «зачем», потому что ответ будет одним – надо. Они просто выполняли приказ, убивали, умирали, но исполняли.
Защищали интересы своей страны.
- Да так… по свету мотался, - отстранено ответил миллионер, пристально разглядывая старого знакомого.
От него не укрылось напряжение, с которым Тетч сдерживал свою неприязнь. Нет, ненависть. Люк давно уже научился чувствовать ложь, читать эмоции, как бы хорошо их не прятали. Война многому учит, особенно когда твоей жизни может положить конец школьник с акаэмом, подобравший автомат убитого отца. И он не мог осуждать Джарвиса за эти чувства, не имел права. Потому что сам, сильный, властолюбивый, избалованный вниманием и лестью, узнал цену унижения, лежа на заднем дворе Академии, сплевывая с разбитых губ кровь в белесую пыль.
- Послушай… - начал он, потирая щеку с легкой тенью короткой щетины, но закончить ему не дали.
- Так значит это вы? Вы Лукас МакГиннес? Весь город только и говорит о вашем возвращении!
Он с легким недоумением посмотрел на прервавшую его дамочку в роскошном золотом платье, успев забыть за мрачными мыслями, что находится центре бушующего урагана из сенсаций, слухов, сплетен и улыбок на миллион долларов. Сколь не было велико желание улизнуть, отделавшись неразборчивым «вы обознались», но пришлось растянуть губы в улыбке, а во взгляд плеснуть восхищения.
- Надеюсь, только хорошее.
- Я просто обязана познакомить вас со своим мужем!
Блондинка впилась своими наращенными когтищами, покрытыми золотым лаком, и потащила в противоположную сторону от протискивающегося сквозь бомонд Джарвиса. Вырваться, не выставив себя хамом и грубияном, не представлялось возможным, незаметно выдернуть рукав пиджака из клещами вцепившихся в него пальцев – тоже, хрупкие на вид и изящные пальчики стиснули его локоть с завидной силой.
- …как вам на гражданке?
- М? – кажется, он опять отвлекся, высматривая затылок Тетча, Увы, все затылки над затянутыми в черные смокинги плечами с тонкой полоской белого воротничка на шее выглядели совершенно одинаково, - О, не так страшно, как казалось вначале. Я уже почти привык не одеваться на перегонки с горящей спичкой.
Его мариновали еще минут десять, прежде чем он сумел отделаться от компании блондинки, ее мужа и друзей биржевого маклера. В зале ученого не оказалось, Люк распугивал гостей, курсируя по залу с целеустремленностью вечно голодной акулы, пока его не выдернула под сень все того же пальмового фикуса чья-то рука.
- Ты что творишь? – раздался надрывный шепот Джона, по которому можно было заподозрить, что МакГиннес как минимум плюнул в гроб с покойником, - Ты бы видел свое лицо!
- Тетч. Здесь был Тетч, - не обращая внимания на возмущение своего помощника, пробормотал Люк, хмуря брови, - Проклятье, наверное, он ушел, я не могу его найти.
- Тот парнишка, которого ты лупил в школе? Он здесь? Зачем он тебе сдался? – удивился Уистром, но, увидев насупленное лицо друга, пришел на помощь, - Поищи на балконе.
Глава «Олимпуса» с недостойной его положения поспешностью устремился к указанным дверям, обкатывая на языке слова, которые придется сказать, чувствуя гадкий вкус прогорклых запоздавших извинений. Но, когда он распахнул двери, вдохнул промозглую готэмскую зиму, видел одинокую спину, сгорбившуюся над каменным бортиком, все слова оказались надуманно-фальшивыми, неуклюже-громоздкими, уродливо-скособоченными, скрученными судорогой поспешности. О чем им вообще говорить? Не лучше ли плюнуть на все, оставить в прошлом, не трогать этот узел скрученных нервов, отзывавшийся болезненным стыдом при малейшем касании.
МакГиннес сделал шаг назад, посмотрел со стороны на развлекающихся миллионеров, их красивых, легкомысленных спутниц. Какая часть из присутствующих по-настоящему озабочена проблемами города, каждого из его жителей? И которая прощает себе ежедневно мелкие грешки, со временем превращающиеся в огромный, неподъемный груз совести? Уподобиться им, вернуть того Скайуокера, блистательного, легкомысленного, заботившегося только о себе? Простить себя, оправдав все юношеской злобой и бестолковостью. Не выйдет, не простишь, сколько не ищи оправданий.
Тряхнув головой, шагнул на отполированный временем камень балкона, закрыл за собой тихо звякнувшие створки двери. Молча встал в метре от того, кто убил его. Кто вернул к жизни.
- Послушай. Я понимаю, сколько крови тебе попортил. Знаю, какие чувства ты испытываешь, - слова корчатся, кривляются как черти, как все бесы извращают истинный смысл. - Просто хотел сказать, я сожалею о том, что творил тогда.
Он шумно выдохнул, хлопнув ладонями по камню парапета, будто поставил точку после очередной главы. Очень, очень длинной главы.

+1

7

Тетч не смог ответить сразу. Когда МакГиннес приблизился, он, было, повернул голову в его сторону, но остановился, увидев лишь кончики его пальцев, держащихся на перила. Потому что услышал, что тот сказал, и после этих слов не хотел смотреть в его лицо. На отвратительного лицемерного человека, чья суть была ложь, бахвальства и неуёмное желание быть всеми любимым. Ярость поднималась откуда-то снизу с новой силой. Густая, чёрная и душная. Просачивалась по кровотокам к голове и отравляла мозг.
Тетч нахмурился и глухо произнёс:
-- Ты ничего не знаешь, МакГиннес. – Его голос звучал мрачно, холодно, и в то же время ему хотелось каждое слово, адресованное давнему врагу, до верху наполнить своей яростью. – Ты не знаешь, что значит ждать расправы. Ты не знаешь, что это, быть загнанным и не иметь надежды на спасение. Просыпаться каждое утро и понимать, что когда твой кошмар повторится снова, не будет никого рядом, кто поможет. А те, кто заметят твою боль, услышат твой крик, промолчат, отвернутся и уйдут, в очередной раз вычеркнув тебя из свой жизни. Ты не знаешь, что такое настоящий страх, до тошноты, до исступления. И всем этим я обязан тебе. – В этот момент Джервис повернул голову и взглянул на Люка. Теперь он не скрывал своих истинных эмоций, не пытался прятать их, выдать за что-то другое. И он не боялся смотреть на него так, потому что теперь он был другим человеком. И ему плевать, насколько могущественен и блистателен МакГиннес, потому что теперь Тетч точно знал, как причинять боль. Теперь он хотел этого. – Ты превратил мою жизнь в ад, - Джервис чеканил каждое слово. – И после этого ты действительно думал, что просто подойдёшь и скажешь: «Я сожалею» - и всё закончится? Что твоих глупых, пустых слов хватит, чтобы всё исправить? – Тетч зло усмехнулся. – А ты не меняешься, Скайуокер. Всё так же стараешься выглядеть белым, чистым, незапятнанным. Всё так же играешь на публику. Только теперь публика покруче пансионских подпевал. Всё это старо как мир. Но чего ты ждал от меня? Что я подыграю, изображу участие, понимание, всепрощение? Неужели всё из-за того, что я больше не мусор под твоими ногами?

+1


Вы здесь » THE DARK KNIGHT | GOTHAM RISES » Flashback » Под одним солнцем